Пьеса Леонида Зорина обладает исключительно новогодней аурой, несмотря на растянутое по временам года действие. Тому «виной» чудесные сцены на зимнем катке и общее оттепельное настроение изображаемой эпохи с его внутренней раскрепощëнностью, безотчётной радостью, беззлобными конфликтами и желанием дарить любовь. Конец ушедшего года в московском Театре на Юго-Западе ознаменовался появлением в афише нового спектакля режиссёра Олега Леушина «Покровские ворота».
Коммуналки старой Москвы, где волей случая в едином пространстве за множеством дверей собрались несочетаемые индивидуальности. Придать толику романтики крутому замесу характеров и энергий может только беззаботный взгляд юности. Право говорить от лица эпохи в спектакле отдаётся пылкому мотоциклисту Савранскому (Игорь Михмель). Этот персонаж похож на парящего мотылька или фантастического булгаковского Коровьева. Клетчатый комбинезон, ломкая, танцевальная пластика придают образу юноши мистики. Возможно, это задумка автора спектакля, ведь герой воплощает в себе инфернальность навсегда ушедшего времени и чувство духовной к нему сопричастности.
Подобные сентиментальные ассоциации поддерживает и музыкальный материал постановки, а это песни «той поры» и песни о Москве, которыми советские авторы-песенники навечно пропитали каждый камень в столице (подбор музыки Михаил Коротков).
Ряд винтажно обшарпанных массивных дверей, напоминает о благородном прошлом коммунальной квартиры. Телефон – катализатор локальных возмущений в коридорной жизни. Вот и вся нехитрая обстановка спектакля (сценография Олег Леушин). За чередой разноцветных дверей кипят котлы горючих человеческих страстей, замешанных прежде всего на разнокалиберной и разномастной любви.
Актёрской гвардии спектакля приходится нелегко. Когда существует эталон, а в данном случае это ничем неискореняемый из памяти одноимённый фильм Михаила Козакова, то опираться на уже один раз гениально изображённые характеры получается невольно.
Наиболее самостоятельные образы предлагают именно те актёры, которые находятся ближе всех ко времени действия и пониманию его реалий. Евгений Бакалов (Велюров) и Татьяна Городецкая (Алиса Витальевна) вкладывают в своих героев ровно ту меру преувеличения, которая позволяет им выглядеть иронично и органично.
Сергей Климов слегка мельчит и «суетит» своего Хоботова, делая его больше несостоявшейся и мнительной творческой натурой, чем трогательным подкаблучником.
Елена Лунцова даже внешне близка к героине Елены Кореневой в фильме и играет девичью трепетность и беззащитность Людочки в параллель со своей предшественницей.
Егор Кучкаров (Костик Ромин) как обычно, хорош в молодецкой удали своего актёрского таланта. Конечно, его герой похож на обаятельнейшего Костика в исполнении Олега Меньшикова. Некоторый актёрский перебор: кокетливо поднятая ножка, всллески руками можно рассматривать как попытку внести в роль нечто своё, хотя в целом милый образ «вьюноши летучего» в этом не нуждается.
С Александром Шатохиным незлую шутку играет его врождённая интеллигентность. Савва Игнатьевич у него по-прежнему человек души добрейшей, но фактурно, да и внутренне актёр не тянет на простого солдата-фронтовика и мастера на все руки. От этого желание миролюбивого героя ко всеобщему утешению превращается лишь в расплывчатую растерянность самого актёра. Его герой вынужденно соглашается то с будущей женой, то с её бывшим мужем, но мотив его поступков остаётся «за кадром». Широта слегка ленящейся русской натуры и медвежье-тëплой до объятий доброты Саввы Игнатьевича пропадают за франтоватой жилеткой костюма и интеллектуальным видом артиста.
Замечательная актриса Ксения Ефремова представляет самый яркий персонаж спектакля Маргариту Павловну чересчур громогласной и вращающей глазами, как разгневанный Зевс. За чрезмерностью внешней эстетики слегка затуманивается смысл характера героини. Его безаппеляционность и желание доминировать формировались в вечном коммунальном сосуществовании, развивающем в индивидууме не столько коллективизм, сколько собственнические инстинкты и наполеоновское начало. Ускользающий из рук Хоботов разрушает её привычный мир, в котором всё шло исключительно согласно планам героини. Вместо отпугивающего крика Маргарита Павловна должна перейти к женским уловкам, но в фокусе на сцене по-прежнему взрыв эмоций.
Костюмы в спектаклях Олега Леушина всегда являются частью задуманной концепции. Каждой паре художник Ольга Иванова дарит определëнный цвет, который забавно обыгрывает образы или отношение к ним других персонажей. Нежный сиреневый для Саввы Игантьевича и Маргариты Павловны не только намекает на романтичный период их отношений, но и шутит с героями, характерность которых не особенно тонка и туманна. Никем не желанные гости Орловичи (Елена Шестовская, Антон Белов) раздражают глаз пожарно-оранжевым. Юным москвичам 50-х Костику и Алевтине (Екатерина Жирова) очень подходит объединяющая их изумрудно-чëрная клетка.
Сама по себе комедия Леонида Зорина содержит в себе гиперболизацию характеров. Она основана на событиях прошлого и вспышках памяти, смягчающих острое, по-доброму шаржирующих образы. Утрирование эмоций придаёт неувядающему фильму немного театральности, а театральной постановке незабываемости культового кино. Главная драматургическая вершина в спектакле взята: настроение остаётся праздничным, торжество справедливости непререкаемым, а любовь и добро – основополагающими.
