Двоичный код «Книги Серафима» в Электротеатре

В малом зале Электротеатра Станиславский состоялась премьера камерной оперы, о которой хочется подумать. Литературная основа оперы Александра Белоусова – два мистических текста мировой литературы, разделенные столетьем. «Изъятая» девятая глава «У Тихона» романа «Бесы» ФМ Достоевского (1872), переведённая на английский В. Вульф и «Книга Тэль» У. Блейка (1789), в переводе на русский К. Бальмонта. Два текста, поставленные рядом, становятся визионерским ребусом. Его составные части можно опознать, но это не значит, что ребус удастся разгадать.

фото: Олимпия Орлова

Начинается опера на лестнице дуэтом-диалогом Ставрогина с Тихоном – кредо «Я верую в беса канонически» поется и отражается в титрах на двух языках. Жуткая исповедь Николая Всеволодовича, где он говорит о насилии над девочкой Матрешей и ее самоубийстве, заканчивается предъявлением повешенного на веревке девичьего платья и оторопевших зрителей приглашают в зал.

Основная часть оперы разворачивается на двух уровнях – на детской площадке и на «чердаке». На условной детской площадке появляются шесть дочерей Серафима в матросках с ранцами и букварями. Тэль, младшая из них, двоится – есть поющая, и есть танцующая. Тэль поющая блуждает в материальном мире, в поисках ответов на мучительные вопросы о сущности мироздания. На этом пути ее собеседниками становятся Лилия Долины, Облако, Червь, Праматерь Земля. Тэль Танцующая (с огромным белым бантом) меняется и в какой-то момент она захромает как Марья Тимофеевна Лебядкина, а в финале окажется беременной.

фото: Олимпия Орлова

А на «чердаке» – «Бесы», о происходящем там сообщает видеотрансляция; между двумя временами и параллельно развивающимися историями периодически перемещаются некоторые персонажи, и действие синхронизируется. В какой-то момент все герои заснут, сны тоже часть ребуса, они мистические – во сне Блейку его умерший брат подсказал способ гравировки, который он использовал при создании своих «иллюминованных» книг («Книга Тэль» – одна из первых).

фото: Олимпия Орлова

На финал зрителей пригласят подойти вплотную к сцене, и это заключительная часть оперы, где Тэль и все остальные оказываются «в стране печали и слёз». Там появятся новые участники – сам композитор, Арина Зверева снимает происходящее на мобильный.

Железные листы на полу – страницы поэмы Блейка – медные пластины с вытравленным текстом и рисунком. Удары ногой по железу переворачивают эти страницы, а рядом стрекочет железная пишущая машинка с горящей лампой.

фото: Олимпия Орлова

Музыкальная среда оперы многослойная и удивительным образом гармоничная – live electronic (Л. Именных) и альтернативное звуко-извлечение (дочери скребут пластмассовыми лопаточками, вой пылесоса, топот по железу, звук пишущей машинки), вокальные партии солистов N’Caged и Электрохора звучат непротиворечиво и целостно.

Двуязычие работает в постановке как метод – текст поется и воспроизводится в титрах на двух языках, действие музыкальное и пластическое, оригинал и перевод не тождественны друг другу, время действия тоже разное – и этот зазор создает напряжение.

Поделиться ссылкой: