«Burnt in the USSR» в Гоголь-центре. Автостопом на машине времени

Помните, ходил по социальным сетям такой список «Вы выросли в девяностые, если…»? Все с удовольствием вспоминали жвачку и наклейки, фильмы в озвучке Володарского и покемонов, день рождения в Макдональдсе и сериалы по СТС. Ностальгия в тексте Александра Цыпкина начинается раньше, с середины восьмидесятых, а режиссер Григорий Артамонов ведет зрителя прыжками по десятилетиям до сегодняшнего дня.

2020 год — на сцене четверо стильных мужчин. Они утверждают, что им за сорок — то есть, значит, по пятьдесят. (Если в этом месте вы вспомните спектакли и фильмы «Квартета И», не думайте, что никогда такого не было, и вот опять. Всё-таки здесь рассказывают другую историю: смешную, трагичную, посвящённую дружбе людей с разным статусом и характерами, которые знают друг друга уже много лет. Просто слушайте, о чем говорят мужчины… Ой.)

Вначале не верится, что лет героям так много, ведь актёры — молодые люди. Но за два часа спектакля становится понятно, как они пришли к этой точке. И пусть исполнители не повзрослели внутренне, художественная реальность позволяет им побыть мальчишками и юношами, а значит, и к взрослости неизбежно приведет.

1984 год. Мальчишки — школьники, ещё пионеры — играют в мяч в коридоре школы и случайно откалывают голову гипсового Ленина, которая с драматической паузой падает вниз на красивой видеопроекции. Парни решают прикрепить её обратно, посадив на дорогущую дефицитную жвачку («жёву», как они говорят). Голова, конечно, снова упадёт в самый ответственный момент и повергнет директрису в истерику, зато тогда же будет заложен фундамент для крепкой дружбы — общие воспоминания о приключении. И совершенно неважно, кто из героев путает слова в песне БГ, а кто из исполнителей не умеет включать магнитофон. Ностальгия накрывает волной даже тех, кого в конце восьмидесятых еще не было на свете.

1994 год. Десятилетие выпуска из школы. Все разошлись по своим дорожкам: кто в ВДВ, кто в науку, кто чинит компьютеры, а кто строит бизнес. Ну а один, пока ещё не друг, а бывший одноклассник, в тюрьме — его в тот вечер нет. На встрече выпускников скрипит колесо судьбы, поворачивается на пол-оборота, политое водкой, — и девушка от одного уходит к другому, двое сцепляются не на жизнь, а на смерть за высокие идеалы, но дружба, как ни странно, крепчает. В хаосе девяностых она кажется чем-то эфемерным, как и бескорыстная помощь, но все-таки еще возможна.

2004 год. В обычной городской квартире бордель. Им управляет барышня, закончившая ВГИК, но не узнающая цитату из русской классики. Двое фанатов «Спартака» смотрят футбол (снова в дело вступает экран, какой современный спектакль без видеотехнологий?), а в соседней комнате получает свое милиционер. Школьные друзья пришли развлекаться: на следующий день один из них собирается на войну. Его там, конечно, убьют, как Меркуцио в «Ромео и Джульетте» — ещё до основной трагедии. Но пока все живы, друзья встречают своего потерянного одноклассника, который недавно вышел из тюрьмы. Того самого, кто еще в 10 классе продал им злополучную жвачку. Он тоже нашел свой путь: ходит в кожанке и с пистолетом, живет по понятиям, никогда не врет (а вот играет словами мастерски) и помогает тем, кому, как считает, должен. 

2014 год. Сорокалетние мальчишки идут к своему самому богатому приятелю на день рождения. Вспоминают истории из молодости, шутят про то, что пора проверять здоровье, а один, который работает сутенером, внезапно рассказывает, как влюбился в женщину на десять лет старше. Тон разговоров меняется, в них просачивается печальная философия жизненного опыта. В дружбе случилась трагедия, и даже пока герои об этом не догадываются, они уже готовы ее пережить.

И вот, 2020 год. Друзья снова собираются, но уже на кладбище. В жизни произошло многое, да и времена поменялись, но дружба осталась прежней — за вычетом тех, кого уже нет. Удивительно, как герои ухитрились пронести своих внутренних мальчишек через все эти годы.

В конце спектакля снова флэшбек, и снова видео. День рождения, будто записанный на кассету в 1995. Он как финальная волна ностальгии, как морской прилив, лижущий пятки. Опять все живы и здоровы, и зрители могут поспорить с заголовком: те, кто родился в СССР, не сгорели, а стали еще больше ценить друг друга. Их метафора — не огонь, но вода, принимающая новые формы, но не перестающая быть собой.

Полифония, уже ставшая традиционной в современном сценическом пространстве, не позволяет понять, кто здесь главный герой. На сцене история про всех сразу, то есть про нас, бредущих по временному потоку своим ходом. Ни один сюжет не лучше и не хуже другого, и все оставляют легкое ощущение светлой грусти. Да, это устроено просто. Но всегда ли уместны новые художественные формы и сложные аллегории? Иногда на сцене гораздо нужнее драматический двухчасовой сериал о жизни в духе Евгения Гришковца.