Пересказывать сюжет было бы дерзостью: роман рассмотрен под лупой, разобран на цитаты и статусы в соцсетях, а Воланда, кажется, официально прописали в пантеоне где-то рядом с Онегиным. Что делать зрителю, которому текст ближе к сердцу, чем собственный паспорт во внутреннем кармане пиджака? Архангельский театр драмы имени М.В. Ломоносова придумал убедительное решение: не пересказывать, а гипнотизировать. Здесь не спектакль – аттракцион, мистификация, фокус, парад-алле, куда зрителя заманивают знакомой историей, а выдают нечто похожее на массовое разоблачение.
19 и 20 августа архангелогородцы привезли булгаковскую нетленку в Театр имени Вахтангова. Гастрольный тур приурочен к 180-летию труппы, старейшей на Русском Севере, и получил неофициальный подзаголовок «Архдрама: спектакли с северным характером». Спектакль «Мастер и Маргарита», в 2025 году включённый в лонг-лист национальной премии «Золотая маска», по характеру, скорее столичный, полнокровно-размашистый и в то же время философско-демонический.
Автор этого морока – Андрей Тимошенко, главный режиссёр Архдрамы, для которого спектакль ещё и собственноручная инсценировка, и авторская сценография. Кстати, в завершившемся сезоне Тимошенко пригласили в Театр Вахтангова ставить «Фауста» Гёте: премьера прошла ещё в марте, а с открытием нового сезона спектакль вернётся на вахтанговскую сцену. Московскому зрителю стоит держать в уме эту фамилию: Тимошенко явно вошёл во вкус разговоров с нечистой силой.
У «Мастера и Маргариты», как знают театралы и киноманы, репутация романа-испытания: экранизации годами лежали на полке, спектакли не случались из-за мистических накладок, да и сама история публикации текста – прорыв через тернии. Но глядя на архангельскую постановку, ловишь стойкое ощущение, что заклятие наконец снято. Ни грамма извинительной натужности, ни суеверного заискивания перед хрестоматийным материалом – только азарт человека, который взялся за сложнейшую партитуру и сыграл её на одном дыхании, не расплескав ни ноты.
Возможно, всё дело в счастливой звезде, под которой на глазах у изумлённой публики рождается спектакль. Над сценой висит кремлёвская звезда (а куда деваться, мы ведь в Москве) с алой подсветкой, водружённая вместо иконостаса, вместо соборного витража. Символ сразу всего самого важного на свете: Вифлеемской звезды, пламенеющего сердца города, славной истории (Мастер ведь по образованию историк). Под какой звездой рождаются пророки и пороки, поэты и романы, идеи, идиоты и мигрени – спектакль не отвечает, но в некотором роде спрашивает.
Хозяйничает тут Воланд (Михаил Кузьмин) – не столько дьявол в привычном изводе, сколько строгий ревизор мироздания, которому недосуг миндальничать с людскими слабостями. А под звездой – лестница, уходящая в колосники: она же лестница в небо, и дорога в Ершалаим, и дворцовый подъём Пилата, и бальный зал Воланда, и Голгофа, и путь Мастера навстречу Маргарите.
С первых минут, ещё до появления Иешуа, со сцены накатывает волна какого-то физически ощутимого добра – что-то вроде галлюцинации, как говорили два атеиста на Патриарших. «Недобрых людей не бывает» – вот, кажется, подлинная тема этой постановки, вопреки всему, что читатель романа знает о москвичах, испорченных квартирным вопросом. Можно бы поморщиться на затёртость слова «добрый», на его затасканность, граничащую с пошлостью, но здесь оно снова обретает вес и точность.
Добро, впрочем, является в компании оживлённого фарса. Здесь есть кафе «Летний ад», бодрая группа с транспарантами «Берегись трамвая», разыгрывающая гибель Берлиоза, и комическое шествие психопатов в приёмном отделении клиники профессора Стравинского. Персонажи – не оторваться: Бегемот (Нина Няникова) – невероятный, с повадками, достойными лучших джигитов, а Коровьев (Дмитрий Беляков) с выправкой советского интуристовского переводчика талантлив во всём, до чего смог дотянуться.
Пластика и хореография придуманы будто не балетмейстером (Александр Любашин), а мультипликатором: движения персонажей преувеличены и скруглены, или, наоборот, надломлены, как в хорошем анимационном фильме, отсюда и общий околомультяшный вайб постановки, лёгкий даже в самых тёмных сценах.
Из придирок (а как без них?) – аж две древнетеатральные «отрубленные» головы. Мы, честно, уже отвыкли от бутафорской резины, многовато даже одной. И ещё – чересчур затянута и наиграна сцена в Варьете: в какой-то момент понимаешь, что артисты засиделись в зрительном зале, а зрители заждались, когда наконец погасят свет. Что ж, у гротеска свои законы. Зато следующей сценой, без перехода, начинается трагическое восхождение Иешуа (Кирилл Барахта) на крест по той самой лестнице – многотрудный путь к любви и вечному свету идёт под саундтрек 100 kilometers Криса Бенстеда, которого помним по «джентльменским» блокбастерам.
На той же лестнице Мастер (Иван Братушев, он же Понтий Пилат) и Маргарита (Екатерина Зеленина) сходятся впервые и находят друг друга навсегда, и в этом схождении читается мысль: жить по-новому трудно, а «жить прошедшим ещё труднее». Цитата из финального монолога звучит диагнозом всем засидевшимся на старых лестничных пролётах, в старых квартирах и старых обидах.
У Тимошенко как-то так получилось, что сюжет, известный наизусть, смотрится с неослабевающим интересом и даже с любопытством: а как теперь? а что дальше? Спектакль устроен, как хороший сериал, который совестно ставить на паузу и досматривать урывками, – хочется залпом одолеть все четыре часа за одну ночь, забыв про утренний будильник. Одолеть, чтобы наутро рвануть в Архангельск – если не за «Мастером», то за волной доброго театра. Вот такая дьявольская драматургия, москвичи.
