Бывает так, что после финальных аплодисментов, хочется сказать что-нибудь совсем простое: как же хорошо, что этот спектакль существует. Время сейчас не слишком располагает к сентиментальности, театр все чаще выбирает жесткие интонации, сложные конструкции, гротеск, тревогу. А тут вдруг – любовь. Много любви…

Новосибирский театр «Старый дом» приехал в Москву с большой гастрольной программой, в которую вошел спектакль «С неба упали три яблока» по мотивам романа Наринэ Абгарян.

Роман рассказывает о людях непростой судьбы, о горной деревушке, пережившей собственную историю, о смерти, одиночестве, войне, голоде, потерях, старости, несбывшихся надеждах. Казалось бы, материал для тяжелой, почти безысходной прозы. Но книга устроена иначе. В ней есть место для нежности, маленьких чудес, юмора, и, конечно, любви. Не только той любви, которую обычно выносят в центр романтической истории. У Абгарян она гораздо шире. Это любовь к человеку, который оказался рядом. Любовь к дому, даже если дом давно перестал быть удобным и красивым. Любовь к памяти, к тем, кого уже нет. Любовь к детям, родителям, соседям, к земле, на которой прожита жизнь. Наконец, любовь – как способность продолжать жить после всех невзгод. Именно это ощущение режиссер Александр Огарёв переносит на сцену.

Сегодня Александр Анатольевич Огарёв работает в разных городах, создавая спектакли в театрах, которые находятся далеко от привычного столичного маршрута. И, глядя на «С неба упали три яблока», особенно остро чувствуешь, как не хватает Москве таких режиссерских работ. Не потому, что в столичных театрах мало талантливых постановщиков или интересных спектаклей. Но у Огарёва есть редкое качество: он умеет относиться к театру с доверием. Доверять тексту, актеру, зрителю и самому чуду театрального превращения. Он берет историю, которая на бумаге кажется почти неподъемной для сцены, и находит в ней нечто очень простое, человеческое. А потом постепенно окружает это простое таким количеством театральной фантазии, что дух захватывает!

Роман Наринэ Абгарян режиссер не пытается сделать сказкой в привычном смысле слова. И это, пожалуй, особенно важно. Перед нами вовсе не уютная история о том, что все обязательно закончится хорошо. В книге слишком много боли, чтобы позволить себе такую простую интонацию. И в спектакле эта боль никуда не исчезает, но рядом с ней всегда существует что-то еще: человеческое тепло, смех, память, желание жить, способность любить. Получается особая театральная оптика: самые страшные вещи не отменяются чудом, но чудо не позволяет им стать последним словом.

Мы уже привыкли к «жесткому» театру, и он, безусловно, необходим. Искусство действительно должно задавать неудобные вопросы и говорить о том, о чем порой хочется молчать. Но иногда зрителю требуется и другое. Возможность на несколько часов попасть в пространство, где будет просто хорошо. И здесь это пространство существует. Причем создается оно не только текстом, но всей театральной тканью спектакля. Практически вся труппа «Старого дома» оказывается вовлечена в эту историю, и сама структура постановки напоминает большое семейное предание, которое звучит многими голосами. В спектакле соединяются драматические сцены, музыка, пластика, хор, маски, визуальные образы. Эту многослойную реальность режиссер доверил прекрасной команде постановщиков: художнику Елене Жуковой, художнику по свету Евгению Гинзбургу, композитору Николаю Ордановскому, хореографу Любови Пегель и видеохудожнику Андрею Щаеву.

Александр Огарёв делает то, что на словах звучит несложно, а на сцене оказывается почти невозможным: создает атмосферу. Не навязывает ее зрителю, не объявляет заранее, что сейчас произойдет чудо, не заставляет нас восхищаться собственной режиссурой. Он постепенно меняет правила существования сценического пространства так, что мы, сами того не замечая, принимаем их. Магический реализм вообще требует от театра особой деликатности. Его легко превратить в набор эффектных странностей: вот здесь призрак, здесь маска, здесь необычный свет, здесь человек превращается в условный символ. Но магия исчезает именно тогда, когда ее начинают демонстрировать. Огарёв понимает это очень точно. В его спектакле чудесное рождается из самой жизни и потому не выглядит пришитым к ней декоративным элементом. Наверное, это и есть одна из главных особенностей его режиссуры – умение увидеть в обыкновенном возможность для театрального чуда.

И какое же счастье наблюдать, как актеры «Старого дома» без оглядки «ныряют» вслед за режиссером в его фантазию! Вера Сергеева, Юрий Кораблин, Халида Иванова, Василий Байтенгер, Ирина Смолякова, Эльвира Главатских, Андрей Сенько, Арсений Чудецкий, Сергей Маштаков – каждый существует в этом пространстве совершенно естественно, будто и правда всю жизнь прожил на вершине горы. Здесь вообще трудно кого-то выделить: спектакль держится на ансамбле, на ощущении общей жизни, в которой нет маленьких или случайных персонажей. И все же отдельного признания заслуживают артисты, которым достались роли животных. Олеся Соколова (Овца), Софья Степанова (Коза), Вадим Тихоненко (Гампр), Дмитрий Иванов (Баран) добавляют спектаклю ту самую непосредственность и озорство, благодаря которым фантастический мир Марана кажется близким и живым. А Курица Софьи Филипповой стала абсолютной звездой спектакля и настоящей театральной героиней: характер, темперамент и непоколебимая уверенность в том, что происходящее вокруг совершенно нормально, покорили сердца зрителей.

И, пожалуй, именно актеры особенно ясно показывают, из чего складывается этот мир: из готовности играть всерьез, не бояться условности и доверять режиссерской руке. Зритель отвечает им тем же доверием – принимает правила этой странной, смешной, иногда печальной, но удивительно светлой истории. И, наверное, очень символично, что три яблока в названии предназначены не только тому, кто увидел, и не только тому, кто рассказал. Третье – тому, кто слушал и верил в добро. Эта простая формула, связанная с армянской сказочной традицией и ставшая одним из ключевых образов романа, в спектакле приобретает особую силу. Потому что театр тоже существует только тогда, когда между сценой и залом возникает доверие.

Александр Огарёв умеет это доверие создавать. Он умеет превращать историю в сказку, не лишая ее боли. Умеет говорить о смерти, не отнимая у жизни радости. Умеет быть сентиментальным, не становясь слащавым. И, что особенно ценно, умеет оставлять зрителю пространство для собственного чувства.