Иначе — война, спектакль «Человек с глазами Моцарта», театр «Модерн»

17 сентября в театре «Модерн» состоится премьера спектакля, созданного к юбилею Победы. Спектакль настолько важный для театра, что режиссер Юрий Грымов говорит о нем с нескрываемым волнением:

Фото: Инара Ибрагимова

«Та война, которую пережила наша страна и каждый человек — это очень болезненная и важная для нас тема. Я давно хотел поставить спектакль о войне. Я часто выступаю с критикой современных военных фильмов, потому что я считаю, что нельзя превращать такое кино в приключенческий жанр, в патриотический гламур, когда мне показывают, как долго и красиво летит снаряд. Человек, прошедший войну, такого никогда бы не сделал. Война наносит шрамы, которые не зарастают у человека, у общества. Я за то, чтобы мы понимали, что 9 мая — это день скорби. Наш спектакль об этом. У нас нет войны, мы говорим о семье».

В пьесе современного уральского драматурга Марины Сулчани речь идет о самых первых месяцах войны, когда мужчины уже ушли на фронт, женщины еще не сумели этого осознать, и, на фоне всеобщей беды, в людях, как на фотобумаге начинает проявляться их истинная сущность.

Фото: Инара Ибрагимова

Это спектакль о войне, но без военных действий. В нем лишь пунктиром расставлены метки времени — лучи прожекторов, шарящие по небу, стук метронома из радиорупора, вой низко летящих самолетов. Пока нет выстрелов, нет бомбежек и сирен. Население маленького городка еще живет слухами и вынужденно верит всему: тому, что Москву уже взяли или вот-вот возьмут немцы, что в Германии их ждет сытая жизнь, что мужья скоро вернутся и все будет, как прежде.

Вся жизнь осиротевших женщин и детей сконцентрировалась в надежде. Недаром Надеждой зовут главную героиню спектакля. Она живет в исступленном ожидании возвращения мужа Виктора. Однако, скоро в городок приходят немцы, и вместо мужа в доме героини появляется фотограф Курт — иной, непонятный, чужой.

Фото: Инара Ибрагимова

Спектакль — символ. В нем символично все: название, персонажи, каждый из которых  несет свою идею, сама война. Война как символ нелюбви. Здесь нет абсолютно положительных героев, как и нет персонажей однозначно главных. Это придает действию особую жизненность, ведь в реальном бытии каждый индивидуум несет свою неповторимость, свою важность существования. Для жизни — все главные.

Надежда (Надежда Меньшова) порывистая, решительная, очень еще живая в начале спектакля, к концу словно застывает внутри. Как будто уже мимо нее проходит жизнь ее маленькой дочки Леси и сестры-подростка Марьки. Ее совершенно не волнует любовь немца Курта. Она переселяется в свой собственный мир, где остался, возможно, не такой уж идеальный в мирной жизни, но такой необходимый сейчас человек — муж Виктор. Чем больше героиню оставляет надежда, тем быстрее ее заполняет война.

Фото: Инара Ибрагимова

Немецкий военный фотограф Курт (Юрий Анпилогов) – тот самый человек, с глазами Моцарта. Именно с ним происходит главная метаморфоза чувств. Он проходит противоположный путь — от отсутствия любви к ее внезапному обретению. Придя в дом Надежды высокомерным завоевателем со скучающим лицом, незваный постоялец влюбляется в хозяйку и начинается его личное движение от войны к миру в себе. В грубоватой, нервной, плохо одетой женщине его пленяет не только ее уютная славянская внешняя краса, но и непреодолимая, притягательная сила любви, красота души, все, что не встретилось ему в умытой и упорядоченной Германии. В холодном немце быстро поселяется тепло, и вот он уже совсем по-домашнему, в белой майке, склоняется над фотографиями и так нежно, по-русски звучит его «Надюша!». Курт сам не замечает, как входит в него эта доселе незнакомая жизнь и, не находя отклика своим чувствам, начинает также гнать по кругу за ускользающей любовью, как делают это обитательницы дома.

Фото: Инара Ибрагимова

Сестра Надежды, юная скрипачка Марька (Александра Богданова) — один из самых трепетных образов спектакля. Музыка вырывает ее из беспросветности российской глухомани и позволяет видеть и слышать прекрасное в нематериальных измерениях. Марька мечтает о скрипке и о Курте. Девчонка как раз вошла возраст первой любви, фантазий и стихов. И все это находит она в человеке с глазами Моцарта. Для нее Курт не враг, а статный витязь, который может подарить все то, что он обещает Надежде — тепло, чистоту, хлеб, солнце. Любовь переполняет девичье сердце и в нем затмевает собой войну.

Фото: Инара Ибрагимова

Для маленькой Леси (Марианна Канивец) война стала просто продолжением жизни. Дети играют в мирные игры, радуются каждой мелочи, верят со всей младенческой силой в невероятное. Конечно, они все видят и слышат, но трактуют по-своему, бережно сохраняя в себе мир детства. Девочка стала самым светлым и чутким персонажем спектакля, своеобразным мерилом поступков всех героев.

Фото: Инара Ибрагимова

Очень колоритный и едва ли не самый важный образ пьесы воплощает на сцене заслуженная артистка РФ Анна Каменкова. Баба Катя — сложнейший персонаж, ведунья, по виду даже немного ведьма, которую побаиваются местные жители, но ходят к ней за толикой надежды. За скаредностью, заскорузлостью чувств бабы Кати прячется невиданная сила духа, за скупостью эмоций рисуется все ее долгое прошлое, ведущее в глубины житейской мудрости. В уста бабы Кати вложена самая главная история о всечеловеческой любви и основополагающая мысль о том, что «человек не умирает, пока его кто-то любит».

Фото: Инара Ибрагимова

Одухотворяющим началом спектакля выступает скрипка, а вместе с ней и музыка. Проводником их немеркнущего света в чудовищный мир действительности становится учительница музыки Элеонора Иосифовна (заслуженная артистка РФ Любовь Новак) — персонаж почти библейский в своей благости, понимании и всепрощении. Возможно поэтому в единственно этом образе нет никаких отрицательных черт, присущих обычным людям, а вместе с ними и героям спектакля. Даже детям, которые взрослея на глазах зрителя, впитывают в себя из окружающей жизни не только хорошее.

Фото: Инара Ибрагимова

Спектакль обладает обволакивающей густой аурой, поглощающей зрителя на время действия целиком. Его намеренно серая колористика разбавлена лишь несколькими яркими пятнами одежды главных героев.

В бередящую душу музыкальную классику, в моменты наивысшего эмоционального накала, врываются светлые песни военных лет. Звучащие в зале еще до начала спектакля, они сами по себе являются удивительным доказательством того, что самые страшные невзгоды пасуют перед светом любви и добра, которые несет в мир искусство. Прекраснее песен, рожденных во время войны, до сих пор не написано ничего. Поколения впитывают их с молоком матери, как сказки Пушкина.

Из таких несложных составляющих и рождается на сцене глубокая философская притча о том, что война — это не только взрывы и грохот, это напряженные поиски любви, дарящей примирение.