Медитативые реки некомфортного искусства: «Ничего этого не будет» в БДТ

Текст для постановки «Ничего этого не будет», премьеру которой БДТ выпустил в мае, режиссёр Роман Михайлов написал сам и, очевидно, под конкретный состав — некоторые персонажи носят имена актёров. И фабульно он очень прост: молодой парень Лёша устал от города, считает, что из-за него он болеет, и решает поехать к бабушке в деревню отдохнуть. Никаких обстоятельств времени и места нет, неизвестно, что было раньше, что будет дальше и где конкретно происходит действие.

фото Стаса Левшина

Лёша — очень стеснительный и замкнутый парень, чем-то похожий на солиста группы Shortparis, он всё время крутит в руках кубик Рубика и носит пиджак с батиного плеча. Его играют сразу два артиста — Лёня Нечаев и Иван Суслов. Первый отвечает за физическое воплощение персонажа: присутствует и действует на сцене, — но ни разу не раскрывает рта. А второй даёт Лёше свой голос — он звучит из динамиков. К слову, на премьерном показе текст читал сам Роман Михайлов — и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Этот раскол персонажа даёт почувствовать его отрешённость от реального мира и усиливает ощущение его замкнутости, ведь получается, что Лёша общается с окружающими людьми не напрямую, а через посредника. Такое решение образа поначалу некомфортно для восприятия, но наблюдать за тем, как артист решает задачу невербального выражения мыслей и эмоций персонажа, очень интересно. Нечаев успешно с ней справляется: его герой действительно говорит телом, сливая движения с модуляциями голоса из динамиков, а его мимика точна и продумана, как у академической скульптуры.

фото Стаса Левшина

В деревне Лёша знакомится с местными жителями и их увлечениями. Например, только что вышедший из тюрьмы Фёдор (Алексей Винников), и его друг Николай (Николай Горшков) ставят спектакли: Коля сочиняет истории, а Федя воплощает их на сцене. Вместе своим примером они показывают, что искусство в той или иной степени доступно каждому. В спектакле нет ни слова про быт и уклад жизни жителей деревни, потому что их интересует только то, какой сегодня вечером им покажут спектакль. Так в постановке появляется второй слой театрального текста — три спектакля деревенского сообщества, вплетённые в сюжет. Первый рассказывает об ощущении времени и пространства города, второй — о полиции и равнодушии людей, а третий не то чтобы рассказывает, но задаёт особый ритм восприятия окружающей действительности.

фото Стаса Левшина

Разложить эту театральную матрёшку помогают большие мягкие куклы без лиц из серой мешковины. Они обозначают переход привычной реальности в режим театральности. То есть, сами эти куклы и деревенские спектакли выступают как вещества, изменяющие сознание. Можно сказать, что «Ничего этого не будет» — идеальная иллюстрация мысли Кирилла Серебренникова о том, что «искусство — лучший способ изменить сознание, не теряя человеческий облик от дешевого алкоголя».

фото Стаса Левшина

Постановка будто стремится ввести зрителя в глубокое медитативное состояние. Звучит минималистичная, отрешённая, но наполненная каким-то внутренним напряжением музыка. Живое слово и произношение текста акцентированы, а действенные взаимоотношения и контакты между персонажами довольно редки. Действие тягуче и вряд ли понравится каждому зрителю. Но тот, кто решится отдаться этому потоку, вынесет из него множество тем для размышления.

фото Стаса Левшина

В оформлении сценического пространства свет и цвет оказываются гораздо важнее предметов, которых раз-два и обчёлся: два маленьких подиума и кусок типового бетонного забора, в котором можно увидеть символ границы между городом и деревней или между реальностью и ирреальностью. Но главный элемент сценографии — это гигантский экран во весь задник. На него подаётся заранее снятое кинооператором Алексеем Родионовым видео — практически полноценный артхаусный фильм, также близкий по эстетике к творчеству Shortparis. Он достраивает сценическую реальность, показывает внутренний мир героя и его самоощущение, уточняет действия других персонажей. Актёры на фоне крупных планов на огромном экране кажутся очень маленькими. Так это кино подсвечивает очень важную смысловую линию спектакля: искусство укрупняет человеческую жизнь и способно объединять самых разных людей.

фото Стаса Левшина

Но оно, кажется, бессильно освободить их из замкнутого круга обозримой реальности. В аудиосериале «Пост», с которым у постановки Михайлова неожиданно есть что-то общего (место действия: богом забытый провинциальный городок, образ реки с поднимающимся от неё туманом/паром, а в ней — мёртвая/спящая рыба и так далее), автор Дмитрий Глуховский иносказательно фиксирует ситуацию современной России, которая застряла в «скрепном» прошлом, отказывается смотреть вперёд — и поэтому обречена дрейфовать внутри собственной памяти. Спектакль далёк от политики, но вещает из того же тягучего безвременья: его герои игнорируют будущее, отрицают его: «Ничего этого не будет». Главный герой начинает сомневаться в собственном существовании. Собственно, занимаясь чистым искусством, он и пытается понять, существует он или нет. Но к финалу вместе с остальными персонажами полностью растворяется в бесконечном процессе творчества, окончательно теряя ощущение реальности. В конце это попытались свести в шутку, но так ли безопасен этот поток сознания?

Автор: Анастасия Воронкова