С любовью к Марии Каллас. Спектакль «Канарейка», Театр Наций

«Лучше петь один год как Каллас, чем 20 лет, как все остальные», – кто сказал эту фразу доподлинно неизвестно, но бесспорно, перед талантом знаменитой оперной дивы преклонялись, им неподдельно восхищались, поклонники и критики удостоили её титула La Divina – божественная. Но что скрывалось за образом сильной и успешной женщины, через какие тернии она прошла, чтобы пробиться к звёздам, чем она жила, когда завершила карьеру, меньше известно широкой публике. Режиссёр Дмитрий Сердюк сосредоточился на частной жизни великой Марии Каллас, её внутреннем мире, её близком окружении, и на малой сцене Театра Наций представил спектакль «Канарейка».

Фото предоставлены пресс-службой Театра Наций. Фотограф Павел Харатьян

Взяв для своей сценической версии одноимённую пьесу журналиста и сценариста Марии Варденга, режиссёр акцентирует внимание зрителей на последних днях жизни артистки, где уже нет блеска и славы, а есть одиночество, эмоциональная неустойчивость, бегство от реальности. Здесь в окружении помощников по хозяйству и врача, вынужденного для встреч маскироваться под продюсера (иначе капризная хозяйка просто его не примет), звезда сцены вновь переживает былые успехи и неудачи, уносится воспоминаниями в разные периоды своей жизни, мечтает и сожалеет о неосуществлённом.

Фото предоставлены пресс-службой Театра Наций. Фотограф Павел Харатьян

Одетая в чёрное платье и меховую шубу, неподвижно уставившаяся в телевизор Мария Каллас (Сати Спивакова) производит впечатление городской сумасшедшей: время потеряло для неё счёт, она с трудом узнаёт людей, а в телевизоре не видит ничего – он становится отражением её мыслей, которые подобно стиральной машине бесконечно прокручивают в голове собственную жизнь. Вернуть к жизни её способна лишь работа, но для неё уже нет инструмента (сорван голос), а замаячившее предложение от любимого режиссёра становится, с одной стороны, надеждой, с другой – осознанием профнепригодности, унося певицу в придуманный её воображением кастинг в оперу, который она устраивает среди помощников по хозяйству, принимая их за коллег.

Фото предоставлены пресс-службой Театра Наций. Фотограф Павел Харатьян

Этот кастинг-игра нужен ей, чтобы ещё раз пережить радость и боль, подумать, почему её жизнь сложилась именно так, а не иначе, как она лишилась голоса, почему осталась одна. Артистка анализирует свои ошибки, винит других и обстоятельства, восхищается определёнными поступками, жалеет себя и ненавидит своё окружение. Декорацией из смарт-зеркал (художник – Александр Боровский) ограничен мирок Марии Каллас, куда она сама себя загнала, чтобы лишь со своей точки зрения видеть всё и всех вокруг, разговаривать с призраками из прошлого, скорбеть о прожитой жизни.

Фото предоставлены пресс-службой Театра Наций. Фотограф Павел Харатьян

Но внешний мир не остаётся без ответа – режиссёр даёт голос второй стороне: из уст родственников и знакомых Каллас, внедряющихся в её монологи сквозь зеркала, можно узнать, как видели оперную диву её близкие, и порой речь совсем не идет о любви. Да, она не была ангелом, не была идеальной, была требовательна к людям, выживала в сложном, конкурентном театральном мире, делала всё как могла и как умела. Мария Каллас была…простым человеком. С правом на глупость, на ошибку, на неудачу…