И сотворил Бог человека по образу Своему
Быт.1:27
Где сейчас можно поплакать? На работе или на службе? Не до слез! В роддоме? Разве что от предстоящих забот о новорожденном! На свадьбе? После стольких лет вместе? Может быть, на похоронах? Не всегда! Как-то все стараются сдерживать себя. Напиться? Тогда слезы ненастоящие. Иной раз слезы радости выделяются у спортсменов и других успешных людей. Плачем, «зализывая раны», у психологов. А где, спрашивается, Аристотель со своим катарсисом? Затаился в сериальчиках? Где можно публично поплакать простому человеку?
Хороший способ – обратиться в прошлое и поностальгировать! Сейчас такого много. Например, голоса Хиля, Кобзона («Не думай о секундах…») или ранней Пугачевой у многих переключают ностальгический выключатель. Но все не совсем так и все совсем не так, когда речь идет об Анне Герман… С ней все просто… до слез.
Вспоминается байка из жизни переводчиков. На важном итальянском чертеже над прямой линией была надпись, которую советские инженеры не могли понять. Перевод, который выполнил специально вызванный профессионал, не развеял недоумения. Надпись гласила: это – прямая линия (Questa linea è dritta).
Такой загадочно прямой линией и стала на эстраде Анна Герман. Нет выдающихся вокальных данных (хотя, кроме эстрады, пела и Скарлатти), высокая для оперы, да и для эстрады («два жирафа» – они с Яном Френкелем), не танцевала на сцене (из скромности до аварии и из невозможности – после), не пробивная (отказалась от многих заманчивых предложений), тем не менее – плоть от плоти, кровь от крови слушателей, такая же, как они, одна из танцующих эвридик, к которым лезут обниматься подвыпившие орфеи, и одновременно не такая: возносящая ду́ши ввысь энергией исполняемых песен. Может, это благословение Марка Бернеса, который, по словам Расула Гамзатова, «простое не усложнял, а сложное не упрощал» и «мог соединить миг и вечность»?
Встреча с творчеством Анны Герман меняла жизнь людей, причем всегда по восходящей: кто-то просто уходил очищенным и обновленным с ее концертов, а кто-то становился священником и монахом, таковы были высота и красота, на которую возносили слушателей ее выступления. Конечно, мы все понимаем, что эстрадная подача на то и рассчитана, чтобы человека во всех его красоте, молодости, уверенности, таланте подать как жемчужину в обрамлении серебра ансамбля или золота симфонического оркестра или камерной медной сережки рояля. Мы это понимаем, но мы также понимаем, видим и оцениваем в каждом исполнителе, который на эстраде – как на ладони, помимо вокальных данных, труд и избирательность души. На эстраде хватает искренних артистов, но не так много среди них честных, не жертвующих качеством ради выгоды, а умеющих так, чтобы жизнь и песня были воистину спеленуты друг с другом любовью и добротой, вообще единицы. Мне вспоминается рано ушедший ленинградский композитор и исполнитель Виктор Резников, скромник и умница первая чернокожая звезда кантри Бобби Хебб со своим трагичным хитом «Sunny». Из живущих ныне – джазовый исполнитель Грегори Портер. На мой вкус – это все.
Анна Герман – танцующая Эвридика – почти буквально воплотила в своей жизни миф об Орфее: в конце жизни в ногу ужалила змея (остеосаркома левой ноги), а муж-великан «не артист, а нормальный человек» Збигнев Тухольский-старший сначала вывел свою любимую из сени смертныя (последствий автомобильной катастрофы 1967 года), а после ее смерти от рака в 1982 году сохранил ей верность, как Орфей. Конечно, настоящим Орфеем была сама Герман, и не она одна, а вместе с ней целая плеяда композиторов, музыкантов и поэтов песенников, советских в первую очередь.
Думаю, отчасти поэтому музыкальный спектакль артистки «Петербург-концерта» Анны Шмелевой получил название «Созвездие Анны Герман», хотя в честь Анны Герман назван только один астероид 2519.
14 февраля на сцене милого камерного театрика «Площадка у Грибоедова» как нельзя кстати в День все влюбленных, накануне православного Сретения и в день девяностолетия Анны Герман, на сцене чудесным миражом возник «Город влюбленных людей». Биографический спектакль, как часто бывает у артистов эстрады, является лишь преамбулой, прелюдией, обрамлением песен, речь ведь в данном случае идет фактически о просветительской работе: просвещении, соединенном с развлечением.
Очень трудно мне говорить о спектакле Анны Шмелевой, потому что, как только актриса распахнула душу и глаза навстречу залу, мне потребовалось секунды три, чтобы из глаз потекли слезы, и потоки эти останавливались ненадолго, только чтобы возобновиться с новой силой на новой песне. Я начал перебирать песни, которые когда-либо напевала моя мама, и понял, что почти все они исполнялись Анной Герман, – да, были Эдита Пьеха, Аида Ведищева, Майя Кристалинская, Лариса Мондрус, Раиса Неменова, мужчины, но… Меня вдруг осенило, какое огромное целительное влияние оказали на наше общество песни в исполнении Анны Герман. И увидел я в Анне Шмелевой истинного апостола Анны Герман, и дело не только в том, что она исполняет песни Герман, дело в том, что Анна Шмелева, как и Анна Герман, следует за своей душой, всеми силами стараясь избежать лжи, которая коварно пробирается на сцену из обычной жизни. Эти сорняки лезут на сцену с настырностью баобабов маленького принца, и Анне Шмелевой пришлось удалить со сцены всевозможные ложь, фальшь и неправду, ведь настоящему артисту стыдно выходить непрополотым!
На сцене – гримерка – спутник всех артистов, а еще номер гостиницы с телефоном, по которому звонит итальянский импресарио, а еще звукозаписывающая студия «Мелодия», где Герман встретила свою музыкальную удачу в лице музыкального редактора Анны Качалиной. Между этими тремя «соснами» в преддверии сцены: гримерка, студия, гостиница и прошла, по преимуществу, жизнь героини. Как легко в них заблудиться и как трудно миновать искушения Харибдой славы и Сциллой нищеты! Вмешивается старушка-судьба в виде утомленного 20-летнего юноши – земляка Карло Коллоди, аккомпаниатора и будущего известного композитора Ренато Серио на его спортивном Fiat 850, заснувшего за рулем, ведь тогда не было напитков-«энергетиков», позволявших не спать по трое суток. Никто, конечно, не хочет себе судьбы такой ценой, и Анна Герман не исключение, недаром первый мемуар певицы назывался «Вернись в Сорренто?» с вопросительным знаком. Хорошо, что напротив старушки-судьбы периодически возникала крепкая, но ухоженная мужская рука, протянутая на сцену. По задумке режиссеров Дениса Большева и Анны Шмелевой, эта рука являла собой незримое участие и поддержку родных певицы, в первую очередь мужа Збигнева Тухольского-старшего, прожившего свой Мафусаилов-Симеонов век и ушедшего на встречу к своей Анне 11 апреля 2025 года в возрасте 94 лет.
Случайно или намеренно, но эта протянутая рука напоминала про фреску «Сотворение Адама» Микеланджело, а значит, и о том, что мы сотворены по образу и подобию Божию, о чем свидетельствуют проявления любви в нашей жизни, главная и единственная тема Анны Герман.
26-го марта 2026 года на той же милой уютной сцене-малышке камерного театра «Площадка у Грибоедова» состоится еще одно приземление воздушного «Города влюбленных людей». Торопитесь на борт! Его не увидишь ни на улицах, ни по телевизору, как град Китеж, но ищущие сердца найдут его. А Анне Шмелевой остается лишь пожелать быть верной себе и, как писал журналист, поэт и переводчик, биограф Анны Герман Александр Жигарев, «Пусть останутся, как говорят администраторы, «неиспользованные возможности». Но взамен будет обычная человеческая жизнь с правом любить и быть любимой».
