Что может тронуть современного человека, с его переживаниями по поводу приближения разгула ИИ и ядерной катастрофы, в кисейном мире чеховских персонажей? Об этом задумалась режиссёр из Китая Ичэнь Лю. Премьера её спектакля по последнему законченному рассказу Антона Павловича Чехова «Невеста» состоялась на сцене московского театра «Сфера».
Это, на первый взгляд, незатейливое произведение аккумулирует в себе всю основную проблематику чеховской драматургии и прозы. Начало двадцатого века. Эпоха перелома в сознании, поведении, отношении к женщине, к простому человеку, к труду, к образу жизни. В жизнь помещичьей усадьбы, размеренную, с ленцой, с привычными ежедневными ритуалами, начинает проникать тревожный сквозняк никем здесь нежелаемых перемен. Проводником «вольнодумства» является Александр Тимофеевич (Дмитрий Бероев), молодой человек из дальних родственников, что гостит каждое лето в усадьбе. Еще недавно таких юношей называли «нигилистами».
Прелестное юное создание Надя Шумина (Владислава Самохина) порхает, как мотылёк и от нечего делать собирается замуж за сына протоирея Андрея Андреевича (Арсений Мичурин). С 16 лет девочка мечтает о замужестве, как и большинство её ровесниц. Бабушка Марфа Михайловна (Екатерина Тонгур) и мама Нина Ивановна (Ирина Сидорова) полны радостных предсвадебных забот.
Ясный, веками сложившийся образ усадьбы художник-постановщик Зося Манакова видит в благородном цвете слоновой кости и с неизменным столом для чаепитий. Главным символом и участником спектакля становится белоснежный старинный сервиз из тончайшего фарфора «яичная скорлупа».
Когда-то режиссёр-экспериментатор Валерий Белякович поставил «Чайку» Антона Павловича Чехова, добавив в неё неожиданные японские мотивы. Они придали спектаклю невероятную тонкость и воздушность.
Ичэнь Лю также очень органично использовала национальный колорит, но уже китайский. Режиссёр тронула действие восточной акварелью, не чуждой эпохе «серебряного века», не перегружая его экзотикой.
Лёгкая китайская тень проскальзывает в мелодике, пластике и теме полупрозрачного фарфорового сервиза, который словно живёт самостоятельной жизнью на барском столе. Своим ломким видом он напоминает о хрупкости существования именно тогда, когда прошлая жизнь становится чем-то эфемерным и покрывается патиной воспоминаний.
Старшие поколения с тревогой смотрят в новый век. Бабушка обречённо вздыхает, но все ещё ощущает себя хозяйкой дома и главой семьи. Экзальтированная маман, сверкая перстнями, не желает прощаться с молодостью и очевидно боится новых веяний, которые комично и яростно провозглашает Саша.
Этот персонаж по-чеховски трогателен, нелеп и трагичен. Ему кажется, что он Базаров, но былая суровость и непреклонность тургеневского героя уже не подходят новому времени. Курьёзно размахивая руками, Саша пытается убедить жителей усадьбы в том, что они бездельники и наживаются на безрадостном трудовом существовании народа.
«Вредоносные» идеи воспринимаются старшими с утешающим пониманием, но в сердце Наденьки попадают метко. Оказавшись в доме своего жениха, она внезапно осознаёт всю пошлость и обречённость той жизни, в которую она стремится. Девушка отказывается от свадьбы и вместе с Сашей уезжает в Петербург учиться.
Через год молодые люди встречаются в Москве. Саша, который неизлечимо болен чахоткой, собирается ехать на кумыс. Надя возвращается домой, где её по-прежнему любят и где ничего не меняется. Узнав о смерти Саши, Надя понимает, что последние нити, связующие её с детством оборвались и навсегда уезжает в новую жизнь.
Зритель спектакля в полной мере погружается в обволакивающую нежностью «сансару» бытия и из бурного двадцать первого века с удивлением смотрит в самое начало двадцатого. Такие понятные и знакомые герои. Такая обычная жизнь с дорогой к себе у юных и желанием покоя у старших. Перемещаясь из века в век, люди остаются сами собой, независимо от того, читают ли они уютные бумажные томики или смотрят в экраны гаджетов.
