Королевство кривых зеркал. «Опера нищих» в Театре имени Пушкина

У «Трехгрошовой оперы» Бертольта Брехта такая богатая и длинная история, что ее отголоски то и дело звучат в современных спектаклях. В постановке Театра имени Пушкина, занимающего здание Камерного театра Таирова, это особенно уместно. Режиссер Евгений Писарев начинает свой спектакль с напоминаний и посвящений: над сценой появляются фотографии Бертольта Брехта и композитора Курта Вайля, эффектной премьеры «Трехгрошовой оперы» в Берлине и репетиций Александра Таирова в Москве. В 1930 году он поставил пьесу Брехта под названием «Опера нищих». Так же называется спектакль Евгения Писарева.

Фото: Людмила Сафонова

Манифест эпического театра. Разрушение четвертой стены. Эффект остранения и смешение жанров. «Трехгрошовая опера» – веха в истории мирового театра, явление, которое неустанно анализируют искусствоведы и критики. Но прежде всего это яркий, дерзкий текст, основа для захватывающего, искрящегося представления. Спектакль Евгения Писарева получился именно таким: смешным и пугающим, слепящим и сбивающим с ног, кружащим в вихре противоречий, не позволяющим ни на минуту опомниться и отвлечься. Трехчасовая постановка смотрится на одном дыхании. Ее мнимая легкость, очевидно, стоила создателям «Оперы нищих» большого труда.

В сложном механизме спектакля продумано все: сценическая версия пьесы с ненавязчивыми и ироничными отсылками к современности (автор – Сергей Плотов). Минималистичная сценография – два ряда наклонных каменных арок напоминают то ли вокзал, то ли тюремный двор, то ли подворотню (художник-сценограф – Зиновий Марголин). Экстравагантные костюмы, в которых роскошь и даже элегантность сочетаются с убожеством (художник по костюмам – Ольга Шаишмелашвили). Музыка Курта Вайля в исполнении живого оркестра (главный дирижер – Мариам Барская), эффектная хореография (хореограф – Никита Пирожков), даже оформление программки (черная с золотым тиснением), контрастирующее с темой нищеты. Но все это великолепие пошло бы прахом без блестящей актерской игры.

Фото: Людмила Сафонова

Максим Матвеев (Мэкки-Нож), Александр Матросов (Джонатан Пичем), Анастасия Лебедева (Селия Пичем), Елизавета Кононова (Полли), Александра Урсуляк (Дженни-Ягодка), Антон Феоктистов (шеф полиции Браун), Анна Кармакова (Люси) и другие актеры исполняют арии, баллады и комические куплеты, танцуют, маршируют, читают монологи, показывают пантомиму, катаются на гондоле, взлетают под потолок, чуть ли не ходят колесом… Не забывая периодически обращаться к почтенной публике. От широты диапазона, скорости и непринужденности, с которой артисты переключаются между регистрами: переходят от вокальных номеров к драматическим или, например, от злой сатиры к сентиментальности, – перехватывает дыхание. А ведь такие кульбиты в «Опере нищих» происходят постоянно.

Пьеса Брехта напоминает королевство кривых зеркал, где каждое явление ежеминутно меняет контуры, зачастую оборачиваясь своей противоположностью. За скрепленной порохом и кровью фронтовой дружбой Брауна и Мэкки скрывается банальное взяточничество. Беззаветная любовь Дженни оборачивается предательством. Попрошайка Пичем оказывается прозорливым бизнесменом и даже философом. Его дочь из невинной голубки быстро превращается в жадную преступницу, а злодей Мэкки-Нож в конце спектакля выглядит чуть ли не жертвой. Все зависит от угла зрения. И от обстоятельств, которые, как известно, сильнее нас. В «Опере нищих» нет черного и белого, правильной стороны и четких ориентиров. Люди жестоки и слабы. Весь мир – бардак. А значит, резонно советует публике Мэкки, живите в бардаке.

Фото: Людмила Сафонова

В подчеркнутом цинизме и порочности всех героев пьесы часто усматривают критику буржуазного общества. Но в постановке Евгения Писарева нет и намека на морализаторство или социальный протест. На этом бойком карнавале ничего не проповедуют и ничему не учат. И все же от скрытой за блеском фарса спокойной и немного отстраненной констатации всеобщей духовной нищеты становится не по себе. Особенно в финале, когда Мэкки сходит со сцены, чтобы уступить место хищникам покрупнее, и с усмешкой признает поражение:

«Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка? Что такое убийство одного человека по сравнению с убийством миллионов?»

Добро пожаловать в дивный новый мир.