Спектакль «Спасти Орхидею», Гоголь-центр

Все мы родом из детства, и оно остаётся с нами на всю жизнь, так или иначе влияя на наши взрослые поступки или преследуя своего рода кошмарами. Кого-то насиловали учёбой в музыкалке, кого-то бросали на долгие каникулы к бабушке со сложным характером, от кого-то всё детство скрывали реальное положение дел в семье… Об этом спектакль Владислава Наставшева «Спасти Орхидею» в Гоголь-центре.

В этой работе режиссёр обратился к собственной биографии (он делал такое и раньше в постановках в Новом рижском театре «Озеро надежды» и «Озеро надежды замерзло»). Главного героя зовут Владик, он режиссёр по профессии, порой пребывает в муках творчества, самые близкие его люди – мама и бабушка. На театральной сцене ожили типажи трёх поколений людей, очень разных, но связанных родственными узами.

Всё действие разворачивается на катке, где учился кататься маленький Владик (Один Байрон), под надзором строгой бабушки (Филипп Авдеев), запрещавшей сидеть на холодном. Владик давно вырос, но будто так и остался на этом катке, где боится упасть в прямом и переносном смыслах. Бабушка давно умерла, но является во снах и в воспоминаниях, заставляя равняться на идеалы её молодости и оценивать каждый свой поступок.

Маме (Елена Коренева) лёд на катке нипочём – она разгуливает по нему на высоких каблуках. Вопреки желаниям бабушки поддерживает сына в намерении стать режиссёром, за её спиной берёт кредиты, а чтобы лучше понимать повзрослевшего ребёнка даже разбирается во взаимоотношениях Аркадиной с сыном из известной пьесы Чехова, и искренне восхищается талантом Елены Кореневой. Своего сына она любит неистово, переживая за его постановки, и мчится спасать орхидею в его квартире в его отсутствие. 

Сам Владик полон сомнений, спрашивая мать, талантлив ли Треплев, конечно же, он имеет в виду себя. То и дело появляется на сцене второе Я Владика (Риналь Мухаметов), совершающее поступки, которые он сам вряд ли сможет себе позволить в жизни, и транслирует во вселенную мысли, которые Владик вряд ли когда-то озвучит. Владик идёт из пункта А в пункт Б, но никак не дойдёт – движение тормозят внутренние страхи.

В спектакле очень много цитат из реальной жизни. В репликах бабушки узнаётся поколение, пережившее войну, оттепель и брежневский застой. В репликах мамы – смесь советско-постсоветских реалий. А сам Владик – нестабильное настоящее, с желанием быть хорошим для всех, со стремлением к признанию и успеху, но бесконечным самокопанием. 

На примере представителей этих трёх эпох отчётливо прослеживается, как всё же изменилась жизнь. Но чеховские цитаты, наложенные на быт и повседневность, показывают, как совсем не изменились люди. По-прежнему сильны конфликты отцов и детей, раним человек, а режиссёры ищут новые формы. И самое ужасное, что все остаются непонятыми и одинокими.