Портфель, пиджак, винил и другие герои времени. «Сергеев и городок» в Театре Вахтангова

Прошлое – это истории, письма, фотокарточки и лёгкая грусть. И состоит эта грусть целиком из ощущения, что всё можно исправить. Точнее – из памяти об этом ощущении. «Всё будет хорошо, вот увидите» – так можно думать лишь в прошлом, когда живы родные и друзья, ты полон энергии и вдохновения, а впереди намечается будущее время.

В городке из романа Олега Зайончковского жизнь остановилось. Ходики «хрустят секундами», глотают дни, годы, десятилетия, – но ничего не меняется. Пластинка крутится по часовой стрелке, но время отматывается назад, в «виниловую пору». Время, «от которого стареют мужчины и облезают вагончики», замкнулось в пространстве, огороженном сплошным бетонным забором ПО-2. 

Источник фото: сайт театра

Городок из спектакля Светланы Земляковой (режиссёр-постановщик) как будто расположен в центре временнóй воронки, которая неизбежно засасывает инертные души. Главный герой и рассказчик Сергеев (Максим Севриновский) ходит по друзьям и выпрашивает виниловые диски, чтобы, заглушая тоску, слушать ностальгию. А местный батюшка уже купил ноутбук и провёл в дом интернет: стойкие души не попадают в воронку уныния. Перестановки декораций происходят на глазах у зрителя (художник – Денис Сазонов): время буквально трансформируется, но тем очевиднее становится статичность в существовании героев.

Человеческие души тут никого не интересуют. Особую ценность представляют не люди, а предметы. Главный в городе – химический завод. Сценический этюд, составленный из ритмичных движений и звуков, не оставляет сомнений: люди вроде бы управляют процессами, но по сути они лишь подпорки для заводских механизмов.

Источник фото: сайт театра

Городок населяют не только работяги. Есть даже литератор Подгузов (Денис Самойлов), узник «башни из слоновой кости». Вот чья возвышенная натура должна что-то значить! Но влиятельнее творчества – единственный в городке кожаный портфель писателя, и потому талант Подгузова отправляется прямиком в унитаз, «достать» который удалось лишь благодаря портфелю.
Душа изошла из широкой груди этого городка – как у зарубленного, но выжившего Степанова (Денис Бондаренко) и у замёрзшего в поле Шишкина (Юрий Поляк). К слову, лишний в городе деревенский парень Ванька Шишкин – наследник астафьевского Данилы Солодовникова, и настроение новеллы «Не поле перейти» из романа Зайончковского рифмуется с «Пролётным гусем».

Источник фото: сайт театра

Из объект-центричной действительности, на первый взгляд, выбивается Андрюха Бабакин (Юрий Поляк) – единственный человек-герой в городке: он читает книги, имеет в жизни цель, знает, как её достигнуть, и движется к ней. Кажется, именно он – носитель особой гуманистической идеи. Но новелла называется «Пиджак», потому что вещь из практичного клетчатого материала с импортными лейблами ценнее «Морских рассказов», подаривших мечту о будущем. Пиджак хоругвью возвышается над авансценой, а сын, выбившийся в люди и ставший – как мечтал – моряком дальнего плаванья, тенью жмётся у задника.

Не вещь и не человек – поющий орденоносный пёс Карл. В мире объектов любимая собака наделена человеческой душой: в роли пса – один из самых «музыкальных» вахтанговцев Юрий Цокуров. Только благодаря приёму одушевления Карл выдерживает конкуренцию с новым холодильником, шифоньером, проигрывателем, стойками ЛЭП и прочими неодушевлёнными, но такими важными жителями городка.

Источник фото: сайт театра

Зайончковский и Землякова знают причину остановившегося времени: «в государстве что-то развинтилось и поезд сошёл с рельс». Государство сказало: «Живите как хотите», и житейская гармония нарушилась. Как в стихотворении Дмитрия Пригова «Я немножко смертельно устал». От этой житейской усталости и человеческой невостребованности герои на сцене много пьют (как известно, нет повода не выпить): встретились однокашники, ушёл в армию сын, бросила жена, умерла любимая собака, закончилась заводская смена, начался новый день… Пьют под качающейся люстрой, под старую пластинку, под тишину безвременья и даже на православном детоксе в доме батюшки Михаила (ортодоксальная попойка – один из самых курьёзных эпизодов спектакля). А после остаётся лишь подраться или сесть в снег и умереть от холода – удобрить бездушной плотью поле для новых ростков.

Источник фото: сайт театра

Выходит не жизнь, а «овощное» существование. Но в городке уверены: «Нормально мы живём». Растительная жизнь – это когда всё растёт и цветёт, считают они. И в этой философии нет сожаления, озлобленности, недовольства, но есть своя житейская гармония, смирение и умиротворение. Ведь мир за бетонным забором можно увидеть по телевизору: в финальной сцене Сергеев и старушка (Мария Бердинских) поднимают над головами телеантенну как крест новой веры. 

На поклон артисты выходят через шкаф: герои уверенно вступают из своих семидесятых – восьмидесятых – девяностых – двухтысячных в сегодняшний другой мир. Они завершили наконец свою отсидку, вырвались на волю из душного парника. И мы теперешние знаем, что вольный ветер нового времени – с его порывами и вихрями – закрутит стрелки на остановившихся часах и унесёт их всех далеко-далеко. Заставит на время забыть, как уютно и покойно было в теплице прошлого.