«Мастерская «12» Никиты Михалкова» представляет Всероссийский фестиваль-смотр «Атлас театральной России» – фестиваль для самой широкой аудитории зрителей, представляющий театральное искусство всех регионов РФ.
В апреле на сцене «Мастерской 12» своё искусство демонстрировали театральные коллективы Чувашии. Чувашский академический драматический театр имени К.В. Иванова привёз на смотр трагедию Константина Иванова «Нарспи». Постановщик – Борис Манджиев.
Для Чувашской республики и её национального театра трагедия «Нарспи», безусловно, является знаковой и презентационной. Поэма самого именитого чувашского писателя и переводчика Константина Иванова, чьë имя носит театр, признана вершиной творчества литератора. Она неоднократно ставилась на сцене и пережила несколько обновлений. Премьера последней вариации состоялась в 2025 году.
Подобные трагические истории, отсылающие в первую очередь к основными нравственным канонам, существуют в каждом народе. Борьба за свободу, в том числе и внутреннюю, за права личности, за свой выбор, социальное равноправие, сопротивление насилию выливаются в драматичные сюжеты, понятные и близкие каждому.
Юная красавица, дочь богатея Нарспи (Антонина Казеева) влюблена в деревенского бедняка Сетнера (Евгений Урдюков). Родители подыскали дочери более подходящую пару – старого, но происхождением равного Тахтамана (Пётр Садовников). Молодые люди, как могут, борются за свою любовь, но проигрывают эту неравную битву.
С каждой сценой сюжет поэмы становится всё более напряжённым. Трагедия взмывает к шекспировским высотам, недаром её героев сравнивают с Ромео и Джульеттой. События разворачиваются только в одну сторону – к тьме. Безнадёжная и полная печали повесть всё-таки приводит к катарсису. Лиходеи получают по заслугам. Герои своей неизбывной бедой и силой духа освобождают место свету и очищают мир от зла.
Спектакль Бориса Манджиева выстроен просто и гармонично. Тут нашлось место этнике и фольклору. Народная цветистость костюмов (художник Валентин Фёдоров) выделяет скромные, но выразительные декорации. На авансцене разместили колодец и источник, к которому жители ходят за водой. Вода, как субстанция текучая, словно сама жизнь, отрезвляющая и омывающая, становится одним из важных персонажей действия. По заднику сцены в воздухе раскиданы, точно из дерева вырезанные деревенские картинки: домики с уютным светом в окошках, деревья, пригорки. В центре расположился большой деревянный круг. И неважно, солнце ли это или луна – в минуты самого сильного людского отчаяния круг становится красным.
Жизнь в деревне нелегка, но есть место и песням народным, и танцам. Чувашская свадьба, хотя и не мил старый жених невесте, тоже проведена по всем правилам. Вот только после весёлой свадьбы, когда увозит Тахтаман прекрасную Нарспи в своё имение, раскрывается истинное её настроение. Одна из лучших сцен спектакля – проводы девушки свидетелями её беззаботной юности. С неподдельной тревогой и сочувствием смотрят ей вслед деревенские жители, словно предчувствуя будущую горючую беду.
Актёрские работы спектакля не могут не вызывать восхищения, настолько наполненные и рельефные образы создают на сцене артисты. В основе постановки лежит сильная мужская харизма. Народный артист Чувашии Пётр Садовников «рисует» своего Тахтамана исключительно чёрными красками. Казалось бы, играть злодея всегда проще, ведь отрицательные роли обычно неоднозначней и выразительнее по своей сути. Однако роль старого, ревнивого и жестокого мужа Нарспи чересчур однобока, без искры света, не вызывает желания понять подоплёку характера героя. Тем не менее, актёр играет персонажа некнижного и живого, не позволяющего засомневаться в том, что зло может быть объёмным и беспросветным.
Отец Нарспи Михетер (Валерий Карпов) напротив пробуждает жалость своими метаниями между безусловной любовью к дочери и гневом на её непослушание. Его готовность то ударить, то приголубить строптивую дочь выглядит гораздо человечнее, чем откровенная женская зависть и мещанская злобность матери Нарспи (Елизавета Хрисанфова).
Образ Сетнера настолько же светел, насколько темны фигуры Тахтамана и его брата Тимеша (Александр Яковлев). Юноша хотя и силён и должен бы обладать богатырским нравом, всё же трогательно беззащитен в своей любви и понимании, что не может окружить любимую привычной ей роскошью. На его фоне порывистая и решительная Нарспи выглядит настоящей эмансипе.
«Проживают» в спектакле и традиционные для народного сказа деревенские персонажи: сплетница (Марина Яковлева), ворожей (Иван Иванов), дед-рыбак (Сергей Иванов), немой мальчишка (Григорий Петров). Мистическая составляющая этой жизни – бесплотная и бесстрастная Судьба (Анна Цветкова) добавляет сочного гоголевского колорита.
Произведение написано и поставлено на уникальном чувашском языке, последнем живом языке булгарской тюркской группы. Возможность услышать его удивительную древнюю напевность становится главной ценностью спектакля.
