Елена Линёва позирует уже семь лет: в Суриковском институте студентам-живописцам, в художественных школах для набросков, в мастерской монументальной живописи. За это время она успела «проводить» несколько выпусков, попозировать скульпторам и иконописцам, одетой и обнаженной, с легендарной косой ниже колен… Театр To Go подробно расспросил ее о профессии натурщицы.

Елена, что самое тяжелое в работе натурщика – физический аспект или моральный?

Наверное, те, для кого моральный аспект в такой работе представляет из себя большую сложность, и не пойдут работать натурщиками. Мне никогда не казалось, что я делаю что-то аморальное, позируя для картин, ведь это было служение искусству, да и обнаженным телом сегодня никого не удивить – это, в конце концов, всего лишь тело… Так что для меня – физический аспект побеждает с отрывом. Стесняешься раздеваться перед студентами-художниками, ко всему привычными, только первые несколько раз, а вот многочасовая статическая нагрузка будет каждый день. Ее выдержит лишь терпеливый человек со здоровой спиной.

Как ты решила стать натурщицей, какие цели преследовала? Есть ли в этом процессе что-то терапевтичное для тебя?

Я долгое время думала, что профессиональные натурщики – это что-то такое с Монмартра, из начала XX века максимум, они живут в кварталах голодных художников и позируют им для этюдов старателей и Афродит. Но как-то раз, когда я уже заканчивала универ, моя школьная подруга – она училась на архитектора, и у них в программе был академический рисунок – упомянула при встрече что-то вроде: «И эта модель на рисунке все время болтает, достала!» И я такая: в смысле? У вас есть модель, она там прям работает, приходит каждый день, как на Монмартр, вы ее рисуете в красивых позах – и она за это еще и деньги получает?! Да мне срочно нужна эта работа! Так что профессия после учебы у меня вообще не по специальности получилась (вообще я лингвист и педагог).

Было ли это терапевтично? Пожалуй, отчасти. Мне хотелось не только стать частью романтической профессии – мне хотелось увидеть себя на картинах, глазами самых разных талантливых людей, и убедиться, что я в их глазах красива. Именно такой красотой, которая присуща произведению искусства, а не просто глянцевой картинке: хотелось быть кем-то, чей поворот головы, свет и тень на коже или волосах украшают собой мир вокруг. Ни больше ни меньше. И да, за семь лет я увидела этого достаточно.

Есть ли требования к внешности натурщика?

Строгих требований нет. Не одобряют большие татуировки, волосы ярких цветов. Если отрезать каре в середине недописанной постановки – тоже, прямо скажем, не одобрят. Пару раз меня просили не красить ногти.

В художественные школы – детишкам позировать – отбор построже, но не по внешности: там справку от психиатра и нарколога требуют, а в институте никто ничего не требует, поэтому там кто только не работает… Так-то в натурщики берут вообще всех, и чем нетипичней внешность – тем лучше, очень бодипозитивная профессия.

Какие позы тебе запомнились больше всего? Есть ли любимая?

Я помню много постановок, и прикольных, и тяжелых, и дивно красивых. Наверное, самая любимая – новогодняя, со сложным освещением, когда я в полумраке сидела в кресле, а за ним горела гирлянда из теплых желтых огоньков.

Самая коварная – когда нужно было лежать на матрасе. Вот казалось бы. А если часок так неподвижно полежать – затекает вообще все, а ты и не замечаешь этого до тех пор, пока не попробуешь пошевелиться… Как-то мы с еще одной девушкой сидели в парной постановке в растрепанных венках, словно Флора и Фауна. Как-то надо было стоять с поднятой рукой, и чтобы мне было легче, добрые ребята привязали мне руку к потолку… Выглядело, как будто меня пытают. Самая тяжелая постановка была последняя: пришлось постоять пару месяцев с выгнутой спиной а-ля Страдающее Средневековье, никто меня не вынуждал, я сама решила сдуру, что так будет красиво… В общем, тогда я перестала быть человеком со здоровой спиной и ушла, как сказать, на пенсию.

Сколько максимально приходилось статически держать позу?

Вообще время всегда стандартное: сорок пять минут, академический час. Каждый день занятия проходили одинаково: утром, когда хороший свет – рисунок, три часа с перерывами на попить чайку, потом обед, потом – еще три часа живописи. Бывало, правда, что для пятиминутного наброска попросят как-нибудь так скрючиться, что эти пять минут покажутся вечностью, но это редкость. Вообще художники добрые.

Ты как-то готовишься к сеансу позирования?

Ну… помыться бывает неплохо. Халат и тапки дома не забыть. Прям готовилась я только к первому в жизни сеансу: тренировалась стоять неподвижно в течение часа, с таймером и всем таким… Потом рассказала об этом студентам. Они очень умилились.

Какие мысли возникают в голове, пока тебя пишут?

Это одна из самых прекрасных вещей в работе натурщицы, я считаю: весь день можно думать какие угодно мысли, никто тебя не отвлекает. Может, кому-то это покажется скучно – часами пялиться в пространство и размышлять, но мне прям отлично было, я о чем только не думала, и вела долгие внутренние споры с самой собой, и сюжеты будущих глав книги продумывала, и предавалась прекрасным мечтам, а если еще в окно можно было смотреть – то вообще был кайф. Только если что-то грустное случилось, придется плакать неподвижно и надеяться, что никто не заметит, такое тоже бывало, да.

Были ли неловкие моменты во время позирования?

Мелочи всякие неловкие случались, конечно… В основном вспоминаются случаи, когда в мастерскую заходил кто-то посторонний, хотя на двери вообще-то написано: «Не входить, обнаженная модель!» Мне-то, в целом, без разницы, но люди иногда смущались.

Что сложнее: позировать одному художнику или группе (студентам, например)?

Разница невелика. Наверное, позировать одному чуть проще, чем группе, ведь если художник один, и он, допустим, отвлекся от работы, отошел налить чайку, залип в телефон – можно расслабиться и размяться. С группой художников такое не прокатит, в группе на тебя всегда кто-то смотрит, кто-то рисует.

Что происходит с картиной после завершения?

В художественном институте она хранится в мастерской до самого просмотра, на стеллажах или прислоненная к стенке. Просмотр – это такая выставка для преподавателей, когда все нарисованное за семестр красиво развешивается, и преподаватели весь день ходят, смотрят и ставят оценки. В такие дни занятия официально не отменяют, но их все равно нет, потому что все бегают и волнуются, а я обычно заворачивалась в какую-нибудь драпировку почище и дрыхла в уголке. После просмотра, как правило, работы забирают домой, и что уж там с ними происходит – зависит от их автора. Некоторые избранные работы остаются висеть в коридорах института, для красоты. А если художник рисует не на оценку, а для себя – то такая картина пойдет к нему в портфолио и, возможно, съездит повисеть на какой-нибудь выставке, и там ее, возможно, кто-нибудь купит… Или нет.

Дают ли художники какую-то обратную связь?

Художники очень милые, всегда похвалят, скажут, что тон кожи такой холодный и красивый, и что похожа на средневековую леди, и вообще как с картины Вермеера – и вот если еще сову рядом посадить для композиции, то просто отлично тогда будет. Люблю художников.

Есть ли у тебя лайфхаки, как выдержать долгое позирование?

Для начала надо хорошо запомнить позу, в которую тебя поставили, прямо все детали про себя отметить: где какая рука, куда голова повернута. Направление взгляда запомнить. Лучше выбрать ориентиром что-нибудь незыблемое, вроде угла шкафа или окна – а то какой-нибудь мольберт могут и подвинуть. Встать лучше как удобно, а не как красиво, вам ведь в этой позе потом месяц стоять каждый день, а то и больше. Это правило я регулярно нарушала, потом страдала во имя красоты… Еще может показаться, что если опереться рукой или локтем на реквизит, то стоять будет легче – это обманчивое впечатление, будет так же тяжело, только еще и локоть затечет. Мне помогало музыку включить, но не все художники на такое соглашаются, кому-то музыка мешает работать. И да, самое главное: поначалу все новые постановки адски тяжкие, но через несколько дней вы в любом случае привыкнете, и станет легче.

Что устает сильнее всего?

Тут все индивидуально. У кого где слабое место – то первым и устает. У меня вот плоскостопие, первыми оттаптывались пятки, на которые приходилось больше всего нагрузки. Поэтому я всегда стояла на подушечке.

Что делать, если стало холодно/душно/плохо/зачесался нос? Можно ли взять паузу?

Можно, тут вообще все не строго. Стоять совершенно неподвижно обычно просят те, у кого еще не очень много опыта в рисовании с натуры: ученики художественных школ, абитуриенты. С набившими руку студентами уже попроще, можно и нос почесать в процессе. Насчет холода: без одежды в больших мастерских холодно всегда, моделям ставят обогреватели. Мне не очень помогало, я все равно замерзала, но это, конечно, не причина бросать такую классную работу.

Кому легче позировать, есть ли здесь вообще понятие «легче» (например, более спортивным/худым)?

Конечно, легче тем, кто спортивный, молодой и худой. Им и постановки самые сложные достаются.

Были ли случаи, когда художнику что-то не нравилось, он требовал от тебя что-то странное?

Прямо скандалов и неловкостей каких-то не припомню, никто меня не обижал. Из экспериментов: как-то в смелой прогрессивной мастерской Айдан Салаховой предложили постоять в парной обнаженной постановке с натурщиком-мужчиной. Так обычно не делают. Но я согласилась, конечно, постановка-то красивая была. И в ней вообще ничего такого не было, никто никого не трогал, мы даже смотрели в разные стороны, но некоторые коллеги удивлялись: ты согласилась?! А я в ответ удивлялась: ну это же ради искусства! До сих пор удивляюсь немного. Актеры чего только друг с другом не делают в кадре, и все же понимают, что это ради искусства – а натурщики чем отличаются?.. В итоге получились хорошие картины. Для этого ведь все и делается.

Есть такое расхожее опасение по поводу позирования обнаженной: не поступало ли интимных предложений? Не преследуют ли натурщицу после этого? А может, есть кто-то, кто сознательно идет работать натурщиком с целями вступить в связь с художником?

Мне таких предложений не поступало, и не слышала, чтобы другим предлагали – ни студенты, ни преподаватели. Может, кто-то и был бы не против познакомиться поближе, но никто к моделям не пристает, все очень деликатны. Так-то моделей опасно обижать – еще возмутится и уйдёт, а новую им никто не отыщет, и вся группа остаток семестра будет гипсовые головы рисовать. Кому это надо?

А вот случаи, когда женщины устраивались натурщицами в надежде на эротические приключения, я знаю. Одна такая коллега очень расстроилась, что все эти симпатичные ребята собирались ее просто рисовать. Скандалила, охрану звали, чтобы ее вывести… Очень веселая работа, я же говорю!

У тебя большой опыт в этой области. Есть какая-то разница, нюансы позирования, характерные для мужчин и для женщин?

Не знаю, как в других местах, а в Сурке (Суриковский художественный институт, – прим. ред.) такие нюансы правда есть. Женщины-модели, например, позируют прям совсем обнаженными, а мужчины обычно в трусах стоят. Думаю, это как-то связано с тем, что большинство учащихся в художественных вузах – все-таки девушки, и их такие откровенные зрелища смущают. А еще у женщин два оплачиваемых выходных в месяц есть – ну, раньше так было, сейчас я уже не уверена. И после этих выходных можно еще несколько дней в трусах постоять, никто не удивляется.

Ты позировала для студентов-иконописцев. Этот опыт чем-то отличался от обычных художников, не религиозных?

Да, было и такое как-то раз. Одна студентка подрабатывала уроками классического рисунка в православном вузе, как раз для иконописцев, и она позвала меня попозировать им вечером для набросков. Я еще пошутила, когда мы туда шли, мол, а тамошним мальчикам-то можно обнаженную натуру рисовать? Вдруг они не придут? Она посмеялась: да ну ты что, придут, конечно!.. А они реально не пришли. Одни девочки меня рисовали. Сказали, мальчики не хотели вводить себя в искушение.

Есть ли разница в позировании художникам и скульпторам?

Скульпторы, когда лепят с вас скульптуру в полный рост, могут внезапно захотеть вас измерить. Циркулем. Типа какой длины нога, на каком расстоянии она от другой ноги… Могут еще сантиметровую ленту достать, чтобы окружность этой ноги измерить. Слышала легендарную историю, как кто-то на вступительных экзаменах решил измерить натурщику окружность шеи… Подошел сзади и без предупреждения накинул ему эту ленту на шею, как удавку. Натурщик, говорят, испугался немножко.

Как оплачивается подобная работа?

Ох… Вот это уже одна из самых печальных вещей в работе натурщицы. Очень мало там платят. Было иногда буквально либо еды купить, либо за квартиру заплатить, что-то одно. Такая работа еще к тому же сдельная, по трудовому договору, никаких отпусков и больничных… Но должно же в ней быть и что-нибудь плохое.

Какой самый неожиданный инсайт ты получила?

Не знаю, насколько уж это неожиданный инсайт – чего-то в этом роде я, наверное, и ожидала. Большинству художников в общем все равно, что вы перед ними стоите голый. Они не воспринимают вас, как голого человека, они этих голых людей уже столько нарисовали – для них эта нагота вообще не сюрприз, они будут думать, как вас лучше вписать в композицию, где у вас тень лежит и как им лучше краски смешать, чтобы эту тень правильно изобразить. Только что вы были человек и личность, с вами болтали и чаевничали, а через минуту вы уже деталь постановки и вас сосредоточенно рисуют. Если это объективация – то, пожалуй, ее самый прикольный и освобождающий вариант.

Изменилось ли твое отношение к телу, восприятие себя после работы натурщицей?

Да, наверное, теперь это ощущение себя как части композиции навсегда со мной. И я уверена, что я – ну, если не красива, то уж по крайней мере высокохудожественна. А еще меня больше не пугают эти дурацкие сны, в которых выходишь на улицу без одежды, и все на тебя смотрят – нет уж, дорогое подсознание, теперь, если хочешь меня смутить, придется изобрести что-нибудь похлеще!

Беседовала Екатерина Янсон