«Время секонд хэнд» Омского театра драмы на Платоновском фестивале

Культурные антропологи говорят, что коллективная травма сохраняет остроту примерно сто лет, а потом перемещается из актуальной народной памяти в память историческую. Мы уже не чувствуем революцию, но вот наследие советской эпохи — от ужасов 1937 года до хаоса развала в 90-е — ощущаем болезненно своим.

Источник фото: официальный сайт театра

Спектакль Омского театра драмы по одноимённой книге Светланы Алексиевич, открывший юбилейный Платоновский фестиваль и представленный в сотрудничестве с «Золотой маской», соткан из личных историй о советском прошлом. Вот человек, искалеченный армией; вот мать поэта-самоубийцы; вот женщина, выросшая в лагере; вот две пожилые подруги — ярая коммунистка и та, что в 1991 стояла на баррикадах; вот майор, который торгует сантехникой; вот бывший НКВД-шник; вот девушка из молодого, непуганого поколения, вышедшая на протест… Их монологи — репортаж из собственной памяти, основа для того, чтобы подсоединиться к лоскутному коллективному воспоминанию об эпохе.

Источник фото: официальный сайт театра

Тексты звучат на сцене, усыпанной разноцветным тряпьём — такое прошлое можно сдвинуть, но не выбросить. Огромный Воронежский концертный зал, на сцене которого играют спектакль, ощущается как советская кухня, где ведутся честные разговоры. А пока герои перебирают воспоминания, за их спинами оживает микромир — на длинном столе выстраивают инсталляции из атрибутов времени и транслируют на большой экран. Перед глазами проходит галерея фантиков от конфет; поезда и солдатики, зарытые в землю; шурупы, стоящие толпой; кипящая кастрюля, где варятся винтики, земля и советские ордена. И молчаливая материальная культура порой  оказывается символичнее и эмоциональнее слов.

Источник фото: официальный сайт театра

Режиссёр Дмитрий Егоров не ставит себе цель показать однозначное отношение к советскому прошлому. Он ищет личные точки входа в эпоху, а главное — выхода из неё. И если герои донашивают только своё время, то у зрителей есть шанс окинуть взглядом всю лавку с секонд-хэндом истории и заметить, что уже вышло из употребления, а в чём мы ходим до сих пор. И испытать по этому поводу и радость узнавания, и печаль, и гнев, и стыд.