Одна классная дама вообразила себя синей птицей и клюнула в голову учителя математики.
Тэффи, «Синяя птицемания»
2025 год стал для театральной России годом переломным, и вот почему: 29 декабря 2024 года, последний раз перед закрытием на ремонт на сцене МХАТ им. Горького была сыграна «Синяя птица» Станиславского. Таким образом символически завершился театральный марафон длиной в 116 лет (или ровно 100-летний марафон, если считать от сокращенной постановки, осуществленной Станиславским в 1925 году). Конечно, мы верим, что птица счастья в своем первообразе вернется на сцену театра Дорониной, но факт остается фактом: уже целый год с хвостиком русский театр живет в «модусе покинутости». Герои Метерлинка-Станиславского отвернулись от нас к пресловутому заднику из черного бархата, и душа, как Доронина МХАТ, покинула русский театр. Поэтому, наверное, в последнее время появляются знаковые воплощения синей или голубой – если следовать Блоку – птицы. В Петербурге стоит отметить два: мюзикл Сергея Плешака на либретто Николая Голя с участием Альберта Асадуллина в театре «Зазеркалье», и рождественскую премьеру 2025-2026 года, семейный спектакль в Театре марионеток им.Деммени.
Фельетон Тэффи, опубликованный 1 мая 1909 года в поистине всероссийской газете «Русское слово», отражал лихорадку, которая охватила российское общество после премьеры «Синей птицы» Метерлинка в конце сентября 1908 года в МХТ. В те годы театр был поистине актуальным искусством, а «фильма» еще не вошла прочно в обиход, поэтому, чтобы сегодня почувствовать вайб начала века уместно сравнить паттерн распространения «синей птицы» с модным сериалом Нетфликса.
Конечно, театр Деммени, создавая новую постановку, апеллирует прежде всего к своей собственной – первой в СССР кукольной версии «Синей птицы» 1961 года в постановке самого «наркома Петрушки» – по шуточной характеристике Маршака – Евгения Сергеевича Деммени. Жива, здравствует и по-прежнему служит в театре народная артистка России Фаина Ивановна Костина, первый Чебурашка и заслуженный Тильтиль СССР. Она 10 лет играла с Деммени, – кажется тогда люди жили по-другому, всерьез! – да и теперь продолжает играть со всей серьезностью. Кукольный театр вообще характерен тем, что щадит актеров и актрис, позволяя и в преклонных годах запросто играть в девчонок и мальчишек.
Надо отметить, что у Метерлинка был период, когда он в духе свой концепции «статического театра» полагал, что «куклы из воска или раскрашенного дерева куда более располагают к работе воображения» (см. предисловие к «Trois petits drames pour marionnettes», 1894). И хотя продолжателем этой концепции правильнее считать Андрея Могучего с его, уже сошедшей со сцены Александринки, постановкой «Счастье» по мотивам Метерлинка, все же Театр марионеток Деммени, уже по своему названию имеет как бы особые эстетические права на Метерлинка. Давайте же повернем волшебный алмаз и оживим Душу театра Деммени и понаблюдаем эстетический эксперимент, проведенным на грани взрослого и детского театра режиссером и автором инсценировки Дмитрием Хониным.
С незначительными сокращениями, пролив по дороге Молоко и еще кой-какие детали станиславской классики, режиссер полностью воплотил сюжет НАШЕГО моралите о духовных поисках. Сказался на постановке кинематографический опыт Хонина: и без того крохотное пространство сцены, регулярно «зумировало» и меняло формат при помощи трепещущих полотнищ, будто перебинтовывающих сцену.
Крохотный уютный мирок детской комнаты, в котором, как мальчики у Христа на елке, разместились голубоглазо-трогательные Тильтиль и Митиль, еще не подозревающие, что в каждом из них скрывается по одному, а то и по два Уленшпигеля Тиля, понемногу раздвигается, как только герои дают место фантазии. После сцены умножения пирожных недалеко и до явления старухи-феи, а там рукой подать до тотального оживляжа домашних животных и предметов.
И – помните дети! – с гаджетами надо быть осторожнее. Чуть-чуть замешкался Тильтиль с поворотом алмаза, и вот животные и предметы обречены на поиски синей птицы. Дело-то, конечно, благородное, но быть героем поневоле – это на любителя!
Второй кинематографический ход, которым прославленный «Горынычем» кинематографист опутал и артистов, и публику – работа под фонограмму. Для целей удержания темпоритма, и, возможно, яркости речей, мы в кои-то веки слушали радиоспектакль, сопровождаемый показом. Какая-то сермяжная правда в этом чувствовалась: действительно динамика и «полетность» действия иногда взывала к немой дисциплине, да и для артистов – это «интересный опыт», но в целом чудится здесь неверие в артистов, а может быть и просто неведомый по эту сторону рампы экономический расчет. В любом случае замьюченный ансамбль неподражаемых артистов Светланы Есменеевой, Ильи Лисицына, Алексея Мельника, Дарьи Набоковой, Кристины Романовой, Александра Игнатьева, Тарона Алексаняна, Анны Мироновой, Марии Неумоиной, Давида Темираева, Екатерины Шумаковой, а также незаслуженно не заслуженной и неунывающе народной Ольги Немченко (Федоровой), известной интернет-публике по роли взбалмошной неудачницы в короткометражке «На мосту», продемонстрировал неутомимую и самоотверженную верность искусству.
Пластические композиции, будь то танцы с деревьями, кружения в паранджах или синяя птица собственной персоной были по балетному точны и выверены. На чашу весов режиссера легла и музыка Александра Маева и Максима Кошеварова, может быть не столь разнообразная, как музыка Ильи Саца (1908), и не столь грандиозная как музыка Андрея Петрова (1976), но все же рождающая предвкушение чуда, которое, честно говоря, всегда видится у Метерлинка, несмотря на драматически куцую концовку. Основная мелодия оставила послевкусие в душе, и я уже по ней немного скучаю: что-то в ней есть такое же неуловимое, как и в синей птице.
«Фишка» кукольного театра – широкие возможности масштабирования зрелища: уже в театре Петрушки актер живым планом запросто разговаривает с Петрушкой и это не «многоуважаемый шкаф». В полной мере эта особенность воплотилась в «Синей птице»: здесь и уже упомянутая многофигурная композиция самой птицы, и живой план, и макси-фигура Царицы-ночи, каждая из огромных рук-весел которой имеет собственное имя и должность, и, безусловно, самая комичная сцена – диалог в саду земных наслаждений, где огромные как генералы фигуры свиньи, обезьяны и хамелеона превращаются в итоге в каких-то незначащих икринок.
Что до эстетики кукол, прийти в Деммени стоит двум типам зрителей. Первые – это те, кто уважает Босха и Гоголя, те, кто понимает бегающий отдельно от человека нос, чтобы он не воплощал: чиновника-топ-менеджера или заболевание-насморк. Вторые – любители Ботичелли или Лермонтова, на них произведут впечатление легкие воздушные, полные изящного символизма куклы воды и огня. Синяя птица – триумф художника Екатерины Аксеновой, собравшей тонкий художественный пазл, полностью самостоятельный, но обогащенный отсылками к спектаклю 1961 года.
Скажу по секрету, премьера Деммени – это единственный подарок от Деда Мороза, который я получил в этом году, честно прокричав с оравой детей и взрослых в фойе театра «Елочка, гори!»
Первый, техничный, поэтичный, эпичный, немного тепличный Театр марионеток им. Е.С. Деммени, ждет Вас на премьеру притчи, которая сначала в индифферентное дореволюционное, а потом и в антирелигиозное советское время заменила целым поколениям людей евангельский рассказ. Теперь, когда вы все знаете, осталось только протоптать дорожку в театр Деммени. Не забудьте и детей прихватить!
Автор – Андрей Боскис
