«Мастерская «12» Никиты Михалкова» представляет Всероссийский фестиваль-смотр «Атлас театральной России» – фестиваль для самой широкой аудитории зрителей, представляющий театральное искусство всех регионов РФ.
В январском блоке показов Ульяновский молодежный театр им. Б. В. Александрова представил спектакль «Дубровский» по мотивам романа А.С. Пушкина. Инсценировка и постановка: Иван Орлов.
Как читают прозу Пушкина в тринадцать лет? Выборочно, урывками, находя в тексте не то, что искал автор, а то, что откликается прямо сейчас. Автор инсценировки и режиссёр Иван Орлов в своей постановке «Дубровского» выступает в формате «пушкин-брифли», предлагая зрителю совершить путешествие именно по этим подростковым тропинкам восприятия. Результат – спектакль, напоминающий скорее живые, порывистые каракули на полях учебника литературы, где романтический разбойник соседствует с выученными наизусть четверостишиями, а трагедия то и дело оборачивается гротеском.
Это взгляд, выхватывающий детали и игнорирующий контекст. Действие, лишённое исторических привязок в почти схематичной сценографии художника Нанны Шех, существует во вселенной школьного воображения. Декорации не назвать лаконичными, пространство наоборот довольно «мусорное», захламлённое, будто собранное по барахолкам – в бутусовской эстетике (увы, не получается абстрагироваться от знания, что Иван Орлов – выпускник мастерской Юрия Бутусова в ГИТИСе). Но перед глазами зрителя весь этот тлен – словно чистый лист, на который каждый проецирует свои смыслы. Здесь нет музейной пыли, зато есть дым, пепел пожарища и чумазые лица, а также гуманный хронометраж (1 час 40 минут без антракта) и страсть, с которой семиклассники обычно пролистывают скучные описания, чтобы добраться до шок-контента.
Игра актёров под стать этой избирательной оптике. Владимир Дубровский в исполнении Никиты Павлова – это не столько социальный мститель, сколько эмоциональный импульс, сгусток отчаяния. Его история разворачивается в отрыве от системы, частным случаем. Маша (Анастасия Рачкина) – не героиня романа, а скорее символ запертого чувства, понятный любому, кто переживал первую влюблённость. Троекуров (Данила Мельников) и вовсе превращается в условную гротескную фигуру самозабвенного самодурства – в пугало, которое с лёгкостью и лихостью рисует на полях неусидчивый читатель.
Между строк спектакля, по школьной логике, влезает лирика Пушкина. Стихи возникают, как яркие вспышки, призванные украсить и объяснить прозаический сюжет. В итоге собирается коллекция впечатлений: вот сцена-эскиз на тему чести, вот – на тему несправедливости, вот – об отцах и детях, а вот – знакомая строфа, которая кажется тут уместной. Жанровый баланс на грани фарса и трагедии – это кривая подросткового восприятия, ещё не научившегося соединять пафос и иронию в единую картину.
Спектакль, премьера которого состоялась в 2024 году, безусловно находит своего зрителя. Постановка пытается зафиксировать тот самый школьный взгляд: горячий, фрагментарный, дурашливый, увлечённый частностями и пропускающий мимо целое и важное. История о достоинстве и протесте здесь не рассказана, а скорее в двух словах набросана мелом на доске рядом с профилем автора. Не исключено, что это и есть самый подходящий способ говорить сегодня с новым поколением – на его визуальном языке и с его интонацией, – оставляя за скобками вопрос о том, где же собственно заканчивается вольное прочтение и начинается литература. В лучших традициях пушкин-брифли: к ЕГЭ подготовиться не поможет, но легализует каракули на страницах хрестоматии.
