Темный зал, зрители в тамбуре поезда, который застрял в тоннеле, и никто не знает, куда он едет и стоит ли ждать того, кто объяснит что происходит… И вдруг появляется человек, блуждающий, озирающийся, ищущий, освещающий фонариком мглу… И начинается спектакль…
Актер Илья Роговин и режиссер Александра Хонг представляют спектакль «Воспоминания из старого чемодана» по мотивам автобиографической повести Константина Федина «Я был актером». Во многом эта работа очень личная, поскольку Илья Роговин является правнуком автора повести, поэтому все действие не лишено сакраментальной ценности.
Примечательно, что спектакль начинается с конца повести, с самого эмоционально напряженного момента, когда герои, найдя в отношениях друг с другом гармонию, вынуждены расстаться, но сквозь расстояние не разрывается связь их сердец. Тот самый поезд, в который в начале спектакля попали зрители, уносит его далеко от самого дорого человека и резко выбрасывает в чужой мир.
На сцене всего-то вещей, что вешалка и чемодан, но их функционал в спектакле расширяется до всеобъемлющих масштабов. Вешалка становится своего рода скелетом, на который герой нанизывает облики нужных ему людей. И даже вдыхает в них жизнь. Так, пальто вдруг становится совершенно объемным, ожившим, герой, просунув руку в один рукав, раздваивается: он есть и он сам, и другой персонаж, который может действовать, пугать, вести диалог. Сознание героя словно разделяется на несколько личностей, и мы видим не только его, но и того, кто влияет на его судьбу.
Потрясающим образом герой, словно обладая мастерством творца, создает образ своей возлюбленной. Для этого нужно всего лишь несколько предметов: пальто, красный шарф, шляпка. И пусть ее по-настоящему нет рядом, мы видим ее и знаем, что она есть, и герой вновь и вновь переживает то чувство, что навсегда осталось с ним. Образ, нарисованный шляпой и шарфом на вешалке, становится живым, и вот она уже вместе с ним, она обнимает героя, а он трепетно вдыхает ее запах, целует руку, не хочет отпускать, и это становится единым чувством тепла и любви. Герой растворяется в своем воспоминании, и так легко и великолепно это получается: ему достаточно просто просунуть руки в рукава пальто. Она (Гульда в повести и Ханни в жизни) невесомо присутствует в спектакле. Мы слышим ее голос. Но раз это моноспектакль, так, может, это ожившее воспоминание в душе героя, которое говорит ее голосом?
Герой говорит не только языком повести, но и вечными текстами. Раскрывается его глубокой культурный уровень, проявляется связь художественных текстов разных эпох друг с другом. Так, например, звучит знаменитый монолог Дон Жуана о лицемерии. Звучит он легко и непринужденно. Изящно вычлененные из комедии слова резонируют актуальностью, применимой и к герою из XX века. Также на сцене оживает и «Скупой рыцарь» Пушкина – инфернальная сцена, залитая красным цветов. Присутствует в устах героя и любимый самим Константином Фединым Достоевский, а конкретнее – фрагмент из «Игрока», раскрывающий пагубность человеческих страстей.
В финале спектакля грань между художественным произведением и реальностью стирается, действие показывает единение жизни и творчества. Звучит письмо возлюбленной Константина Федина к нему. Этот элемент добавляет достоверности всему происходящему. Сам актер как бы уступает место своему вдохновителю, человеку, пережившему эти события.
Когда один человек может создать образы нескольких людей сразу; когда он может, оставаясь собой, отдать частичку своей души герою, которого мы не должны увидеть, но должны почувствовать; когда пространство сцены вмещает в себя вселенские размеры; когда несколько миров соединяются воедино на маленьком закуточке; когда все вокруг становится единым действием, сотканным из тысячи судеб, тысячи мыслей; когда происходит объединение одной человеческой судьбы со всем мировым движением судеб многих, и живых людей, и созданных, литературных, – тогда и случается волшебство моноспектакля, которое сотворил на сцене Илья Роговин.
Автор – Анна Герасимова
