Не моя вина, что у нас иногда дети ведут себя как взрослые, а взрослые как дети.
Александр Хмелик, «У меня была собака»
Я писал уже как-то о том, какие люди пишут историю: вывод прост – эти люди незаметны как… воздух. Проживешь жизнь и их не заметишь. А не заметишь, значит, и спасибо не скажешь. Будешь молиться всю жизнь идолам или золоту на иконах, а Бога так и не увидишь. Протрем, пока не поздно, глаза!
Кто вышел из гоголевской «Шинели», кто вылез из «Чемодана» Довлатова, но это все узкая прослойка, крем в «наполеоне». А настоящие коржи – родом из «Ералаша». Взрослый «Фитиль», может быть, и мог составить конкуренцию «Ералашу» в плане социальной сатиры и язвительного смеха, но «Ералашу», апеллирующему к первым базовым настоящим детским чувствам и представлениям о добре и зле, к тому внутреннему ребенку в нас, который не научен еще обществом постоянно выбирать из двух зол, а настырно выбирает добро, – «Ералашу», остроумно высмеивающему любое лукавство, лень, лицемерие, – нет равных. А значит, нет равных главному редактору «Ералаша», «инерция» таланта которого позволила детскому киножурналу, несмотря на ГОРБ ЭПОХ, превратиться в успешную франшизу уже в новых условиях. Нет равных журналисту, драматургу театра, кино и телевидения Александру Григорьевичу Хмелику (1925-2001), столетний юбилей которого (сентябрь 2025) был отмечен выпуском двухтомника автора «Пьесы и рассказы» и «Киносценарии».
Скажу откровенно: люблю получать от редакции письма с предложением посетить премьеру, но последнее время с опаской открываю сообщения… вдруг там опять «Старший сын» Вампилова, который, как морковка на грядке, сейчас сажается во всех театрах, как проверенное скрепное произведение. С чем оно нас скрепляет? – вот вопрос. Мой ответ – с тусклым прошлым! Так вот, к тебе обращаюсь, товарищ литчасть! К Вам, Ваше превосходительство, господин худрук-директор! И к тебе, на всякий случай, бесправный гастарбайтер-режиссер! Скрепляйте нас, пожалуйста, со светлым прошлым, а если не знаете, ГДЕ там зацепиться, – глотните Хмелика! Понимаю, что иногда хочется поразмышлять о задрюченной молодежи, но, умоляю, начните с азов: приголубьте внутреннего ералашистого ребенка.
Сеттинги большинства произведений Хмелика, представленных в томе «Пьесы и рассказы», принципиально упрощены до отдельно взятого мирка школьного класса, пионерской комнаты, летнего лагеря или двора, в котором знаешь, как зовут соседей. Люди по-прежнему делятся на тех, кто следит за политикой, и тех, кто вникает в школьные дела детей: и можно поспорить о том, кто лучше знает жизнь. Ненастоящие, немного игрушечные обстоятельства пьес легко экстраполируются на «взрослую жизнь», в т.ч. современную.
«Гуманоид в небе мчится» поднимает проблему границы между фантазией и ложью, ставшую столь актуальной сегодня, в эпоху засилья ИИ: фантазия Лопотухина о встрече с пришельцами (не все же «трамвай сломался») вдруг приобретает вес реального факта и запускает цепь узнаваемых процессов. Например, включает у безупречного Шафирова бессмертное желание «нажиться на халяве», поднять свой комсомольский рейтинг за счет «хайпа» в СМИ. Пьеса эта о том, как важно быть самоотверженно равным самому себе, о весе слова и о важном критерии любых действий – чистоте намерений.
Советский хит «Друг мой Колька!» – пьеса о первом взрослом выборе между добром и злом и о том, что влияет на этот выбор. Как вам, кстати, идея о том, что шестиклассники основывают тайное общество троечников (ТОТР) с девизом «… мстить зубрилам и выскочкам…, ненавидеть трусов и подлиз…»? На мой взгляд, нескучная тема для работы с молодежью.
Комедия «Пузырьки» посвящена вторсырью, «распухшей» сегодня теме экологии. Аптечные пузырьки сейчас, конечно, никто не сдает (Биг Фарма не принимает?), но на их месте в школах прочно утвердились крышечки и вездесущая макулатура. Критике здесь подвергается идея «духа состязательности», который многими ошибочно понимается как «дух жизни». Лицезрение ОСКАЛА АМБИЦИЙ в миниатюре, возможно, немного расхолодит охотников идти по головам.
Происшествие «Жил-был тимуровец Лаптев» – история про пионера-охотника за наследством благородной фамилии. Невольно встает перед глазами комично-зловещий образ нашего современника, берущего на себя заботу об одиноких пенсионерах с целью в дальнейшем переписать на себя их жилье. Часто у Хмелика невероятность ситуации приобретает в духе русской драматургии фантасмагорический характер, оставляя зрителя наедине с открытым финалом. Прилетели ли действительно инопланетяне спасать Лопотухина? Досталось ли миллионное наследство актрисы Пружанской Машке Грибоедовой и 7 «Б» классу?
«Федякин крупным планом» – пьеса о тщеславии. В пионерлагерь приезжают киношники, установлена скрытая киноаппаратура, и узнавшие об этом пионеры вдруг преображаются. Пьеса не только показывает, как это уморительно смешно БЫТЬ НЕ СОБОЙ, изображая «лучшую версию себя» на камеру, но еще и раскрывает идею ЖИЗНИ В ПРИСУТСТВИИ, оставляя зрителя с вопросом: «понравится ли мне документалка под названием «Моя жизнь»? Как тепло-безжалостно прошелся Хмелик по людям, любой ценой желающим прославиться, выведя узнаваемый образ мамаши Козарезовой, всеми правдами и неправдами желающей устроить своему сыночку роль. Дай Бог нам всем скромность исполнителя главной роли в фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» Виктора Косых, который уже в зрелом возрасте выразился так: «Нам посчастливилось, что мы сыграли этих ребят – добрых, чистых, светлых. На нашем месте мог оказаться любой другой московский школьник, который, возможно, сыграл бы лучше нас».
Кошмар в двух действиях «У меня была собака» о том, как «белая ворона» стала «черным лебедем». Первоклассник Виталик Черничкин – всего-то левша, но вокруг этого скромного факта разворачивается настоящее торнадо сюжета о ПРАВЕ писать левой рукой (кстати, насколько могу судить, переученные левши – это один из плодов педагогики 20 века). Пьеса показалась мне особенно автобиографичной – недаром автор дорабатывал ее на протяжении почти тридцати лет, – ведь она о жизни одаренного человека в предлагаемых общественных обстоятельствах. Своеобразной перемычкой эпох стал для меня финал, в котором рок-группа поет «Святый Боже!..» и звучит церковный колокол.
Пьеса «Бей, барабан!» с подзаголовком «публицистическая драма», написана в соавторстве с известным киносценаристом Сергеем Александровичем Ермолинским (1900-1984), человеком, чья молодость пришлась на 20-е годы XX века. Несовершеннолетнего красноармейца Леньку Казакова прислали с фронта с заданием особой важности – учиться! Теперь он живет в детском доме, «республике ШКИД», его одноклассники ниже его на две головы. История эта о том, как юный фронтовик встраивается в гражданскую жизнь с ее искушениями НЭПом, столичным лоском и проверкой жизненных ориентиров на прочность. Эта пьеса – самая взрослая из всех в сборнике: если в большинстве пьес действуют шести- и семиклассники, т.е. ребята, которым по 12-13 лет, то здесь большинству ребят 15-17 лет. Драма действительно публицистическая, ведь герой находит себя «на гражданке» именно в типографии.
Написанная в соавторстве с Михаилом Филипповичем Шатровым (1932-2010) комедия «Дождь лил как из ведра» – история из жизни семиклассников, получивших кинокамеру «Кварц-5» за победу в сборе металлолома. В этой пьесе также чувствуется ироническая авторефлексия Хмелика, недаром братья Ашот и Арам Меликянцы, прямо как братья Коэны, все пытаются начать сценарий заглавной фразой, да так и не могут продвинуться дальше. Кинокамера стала яблоком раздора школьников, и вот в какой-то момент мальчик Ян с латышской фамилией Калнинь разбивает камеру об пол, не в силах терпеть тщеславную грызню вокруг будущего фильма. Пионеры в праведном гневе объявляют ему бойкот, но потом, понимая его правоту, один за другим прокрадываются к Яну в гости.
Завершает книгу подборка сценок и рассказов, в которой так хорошо узнается почерк создателя «Ералаша».
Мария Хмелик, завершая предисловие к тому, пишет: «Подводя итог, можно сказать, что пьесы Александра Хмелика могут быть как легкими и комедийными, так и глубокими и серьезными. Он знал, что души подростков – тонкие и хрупкие, их легко исковеркать жестокостью и грубостью, но они в такой же степени распахнуты для добра и благородства. И во всех случаях они ищут неформального, «нерегламентированного» общения со взрослыми».
В какой мере Александр Хмелик драматург детский и подростковый, а в какой «для взрослых» – вопрос открытый. Но «Ералаш», как помните, открывается песней, тоже, кстати, на стихи Александра Хмелика: «Мальчишки и девчонки! А также их родители!»: формально адресованные детско-юношеской аудитории произведения попадают и во взрослую аудиторию, а легкий налет ретро не делает сюжеты и диалоги несовременными, потому что идеологии и технологии решают многое, но не все, и не могут заменить честный «нерегламентированный» разговор о добре и зле.
