Актер, режиссер, композитор и музыкант Владимир Панков – один из немногих деятелей современного искусства, кто может похвастаться созданием нового жанра. Саундрама, секреты которой Панков раскрывает студентам ГИТИСа, сочетает в себе элементы оперы, балета, драматического театра … и вообще берет лучшее от всех жанров и видов искусства. С 2003 года, когда были заложены основы саундрамы, Панков поставил десятки спектаклей по произведениям Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Островского, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Булгакова, Горького, Маяковского, Володина, Вампилова, Гомера, Шекспира, Сент-Экзюпери. Теперь пришло время саундраматизировать Илью Ильфа и Евгения Петрова. В театре «Ленком Марка Захарова» состоялась премьера спектакля «Великий комбинатор» по мотивам романа «Золотой теленок».

Описать все, что происходит на сцене «Ленкома» за почти четыре часа, не представляется возможным, так что сосредоточусь на главных вехах. Конечно, в новейшей саундраме Панкова поют. Все, независимо от дикции и наличия музыкального слуха. Всë, от джаза, советских песен и шансона до современной эстрады. Разумеется, здесь много танцуют. А еще кричат, кривляются, ругаются (иногда нецензурно) и читают стихи. На экранах, установленных по краям сцены, показывают кинохронику, отрывки из «Броненосца Потемкина», плакаты, афиши и смазанные фото. С потолка спускается автомобиль. Девушки в перьях изображают карнавал в Рио. Остап Бендер (Антон Шагин) взмывает в небеса. Подпольный миллионер Корейко (Максим Аверин) топчет куклу в полосатом пиджаке. Зося Синицкая (Валерия Тарелкина) демонстрирует точеную фигуру и истерически хохочет.

Владимир Панков не дает зрителям заскучать. Для пущего эффекта на сцене регулярно что-то взрывается, а актеры начинают палить из винтовки или общаться с публикой. Это общение может ограничиваться безобидными шутками, а может принимать довольно экстравагантные формы. Например, Корейко ищет папиросницу с деньгами чуть ли не под юбками у сидящих в первом ряду дам, а Бендер запускает в зал надувной гирей. В общем, не теряйте бдительности!

Гремучая смесь приемов в саундраме не отменяет уважения к литературному первоисточнику. В постановке «Ленкома» сохранены основные сюжетные повороты «Золотого теленка» и все крылатые фразы из романа. На сцене появляются и сами авторы. Илья Ильф (Александр Фокин) и Евгений Петров (Илья Халмурзаев) активно участвуют в действии: фотографируют все подряд, стучат по клавишам печатной машинки, подсказывают актерам, как играть тот или иной эпизод, комментируют происходящее для зрителей.

И все же у «Великого комбинатора» и «Золотого теленка» больше различий, чем сходства. Саундраме Панкова не хватает внутренней динамики и легкости романа: настойчивое, почти навязчивое желание рассмешить делает спектакль утомительным. Стремление впихнуть в каждую сцену как можно больше приемов и спецэффектов приводит к фрагментарности. А она, в свою очередь, разрушает характеры. Актеры часто не видят за деревьями леса, концентрируются на отдельных эпизодах, не заботясь о личности персонажа (любовь Панкова к фарсу только ухудшает ситуацию). В итоге нежная Зося Синицкая превращается в экзальтированную и даже вульгарную девицу, замкнутый Корейко поражает грубоватой экспрессией, а от яркого, искрящегося Бендера остается одна оболочка.

«Золотой теленок» в премьере «Ленкома» напоминает картину, которую превратили в раскраску. Вроде бы все линии сохранены, но получилось что-то совсем другое. Впрочем, Панков и его поклонники и хотели этого «другого». Создатель жанра саундрамы вряд ли погрешил против ее основных принципов. А художника, как известно, нужно оценивать по законам, которые он сам признает над собой. Так что ближе к середине спектакля я постаралась успокоить внутреннего вредного зрителя, не искать в постановке того, что нужно мне, а не режиссеру, и не задаваться лишними вопросами. Или отвечать на них как можно проще и прямолинейнее. Зачем в «Великом комбинаторе» понадобилась булгаковская Гела (Анастасия Марчук)? Чтобы публика могла полюбоваться красивыми формами в полупрозрачном комбинезоне. Почему Адам Козлевич заикается? Потому что у актера Сергея Пиотровского это получается смешно. Зачем в спектакле хор Остапов? Потому что массовка – это зрелищно и солидно. Для чего Фунт (Игорь Фокин) катит перед собой коляску? Чтобы лежащий в ней младенец окатил мощной струей Паниковского (Иван Агапов) и Балаганова (Сергей Ююкин), а потом Фунт мог выхватить из пеленок пулемет и от души пострелять.

В самом конце саундрамы, когда приправленная фарсом сборная солянка превращается в социально-политическое высказывание, я все же сорвалась. После того, как побег Остапа за границу оборачивается катастрофой, задействованные в постановке актеры хором исполняют песню «Я остаюсь, чтобы жить». Этот жанровый кульбит вызывает предположения и вопросы, отмахнуться от которых не так просто. Раз Остап и его подельники – трусливые жулики и перебежчики, предатели родины, логично, что их трагедия (смерть Паниковского, арест Балаганова, крах Бендера) показана в спектакле неубедительно, что крика в ней больше, чем боли. Да и сам великий комбинатор не должен быть чересчур глубоким и привлекательным – силуэта в полосатом пиджаке вполне достаточно. То, что казалось недоработкой актеров, внезапно превращается в концепцию.

Но интереснее другое. В 1930-х годах партийные чиновники критиковали Ильфа и Петрова как раз за то, что Бендер в «Золотом теленке» получился слишком сложным, человечным и живым. Под личиной мошенника в романе скрывается мечтатель. Рио-де-Жанейро Остапа – не только и не столько про бытовой комфорт и материальное благополучие. Это тяга к размаху, свободе, ярким краскам. К бурлению жизни, не сдерживаемой искусственными ограничениями. Бендер надеялся, что путь ко всему этому ему откроют миллионы Корейко. Он ошибался. Но даже несбыточная мечта выделяет великого комбинатора из толпы тех, кто разучился хотеть бóльшего и пробовать реальность на прочность.

«Великий комбинатор» в «Ленкоме» – это, конечно, не Рио-де-Жанейро. Но ведь мечта о Рио нужна далеко на всем. По крайней мере, в этом Владимир Панков с авторами «Золотого теленка» полностью солидарен.