Каждый человек – священная история.
Жан Ванье
«Театральный проект 27» – театр независимый, и одно это дает ему 100500 очков преимущества перед любым бюджетным театром, хотя бы в том, что в названии нет непроизносимой аббревиатуры типа ФГБУК, а в коллективе – выгоревших людей.
Каждый раз, приходя в «27» и приземляясь в фойе с единорогом, вспоминайте, что вы приходите в мечту… Воплощенную мечту директора Наталии Сергеевской. А вот о человеке, ПЕРВЫМ поверившем в мечту о театре для подростков и поддержавшем «Проект» не только теплыми словами, но и весомым финансовым вкладом, бабушке директора Кире Александровне и ее подругах пойдет речь в спектакле «Дружба. Дельфин. Ленинград». Вернее, они сами поведут речь, потому что перед нами вербатим.
Четыре молодые бабушки проведут своих внучков за руку по страницам учебника истории за 10-й класс.
Очерк блокадного детства, юность послевоенного подъема, молодость, совпавшая с хрущевской «оттепелью», зрелость, пришедшаяся на брежневский «застой» и горбачевский закат, – вот вехи, о которых вспоминают подруги молодости.
Течение жизни не разлучает подруг, и вот, как Аполлон через сивилл, интеллигентные ленинградки говорят с нами голосами актрис «Проекта 27».
Ах да, забыл сказать. «Театральный проект 27» – театр современный! Пока другие робко используют медиатехнологии, дозированно вводят их, разумно опасаясь за то, что театральное волшебство проеденных молью кулис может рассыпаться как старая ткань, «27» лихо оседлал единорога медиатехнологий (спешив одного из всадников Апокалипсиса?).
На монтажный стол, вокруг которого сгрудилась кучка юных исследователей истории, кладется старый фотоальбом. Изобретательная проекция рождается прямо у нас на глазах, ребята будто создают коллажный фотоальбом себе на память. Проекция коллажа комбинируется с живым планом актрис, что создает иллюзию оживших фотографий.
О чем спектакль? О том, что история и обычный человек, как два зеркала, смотрятся друг в друга, позволяя нам понять больше и о человеке, и об истории. О том, что в каждой жизни есть место если не чуду, так чему-то, что нарочно не придумаешь. Как, например, дельфины, гидроакустику которых изучала Кира Александровна. И – конечно! – спектакль о том, что в наших собственных родных скрыты россыпи богатств! Бриллианты эти – их воспоминания, которые, пока не поздно, надо добывать, сортировать и раскладывать по полочкам своего собственного ювелирного «щепетильного» сознания рядом со скрипками Страдивари и выдержанным вином.
Спектакль полуоткрыт к зрителю. В паре интерактивных моментов меня так и тянуло вставить словечко. Будущим зрителям подсказка: вспомните, какие руки у вашей бабушки…
Я, как годящийся в поздние сыновья (или в ранние внуки) героиням, которым сейчас, думаю, далеко за восемьдесят, задумался еще и о судьбе русских женщин и вспомнил (кстати ли, некстати) горькое замечание Татьяны Москвиной о том, что «русские женщины – это другая нация, запертая с мужчинами в одну клетку». Мужчины, как зубы мудрости, обычно удаляются из жизни раньше, оставляя после себя некое зияние. Тем ценнее мне показался эпизод, когда отец Киры Александровны, двухметровый мужчина, спасенный в блокаду стараниями жены, в минуту ссоры хватал свою жену-балерину на руки и сажал ее на высокий шкаф, чтобы она там посидела и успокоилась.
Наверно, и российской истории это полезно: отсидеться на антресолях памяти, чтобы наполниться смыслом и содержанием.
