От Удельной к Озеркам иду.
Думаю о том, как не перевернуть и не сдвинуть.
Старый красный трамвай взлетел на Поклонную.
И прошлое – впереди.
Я бы хотела вырезать скульптуру, как в Италии.
Смерть, где твой стиль?
Наталия Михайлова из книги «Внешнее сердце»
30 июля в галерее «Борей» открылась выставка художника, скульптора, поэта Наталии Михайловой «Язык не пренебрежения».
Простота и кубичность форм, призмы, арки, нагромождения – как и в стихах Наталии, в картинах отсутствуют видимые рифмы, зато налицо амбивалентность, амбидекстрия, незаметная оксюморония в духе «прошлое – впереди», деликатно не доходящая до палиндромии. При этом радикально отложены в сторону розовые очки, и поэтому мир творится в глинисто-болотно-дремотно-средневековой гамме. Земляная терракота горит, как Лилит, огнем лишь на отдельных картинах, а остальные – быстрый сон Петра в устье Новой Воды, дрема о русской Европе, утилитарные цвета и мечта о человеке, построенном как голландский корабль по совершенным чертежам. Изредка – голубизна! Любимых глаз? Неба? Пожалуй, терракота – это любовь: проглядывающая в руках матери, в паху женщины, в телах беззастенчиво страстных загрековских влюбленных («Объятие»), в фигуре приклонившего колено…
На заглавной картине «Благовещение» – логопад: Кирилл и Мефодий, солнечные греки, отсыпают нам в защечные мешки азбуку, а мы слагаем слова, славим слоги, легитимируем логос. В сторону отложены и советские очки атеистические. Художник не чужд Библии и ее сюжетам. Акцент на Мать и Дитя, которые проглядывают как в работах отчетливо иконических (Богоматерь «Возрождение», Богоматерь «Джаз»), так и в подчеркнуто домашних («Другая рука»). «Трое» прямо отсылает к «Троице», но груда форм может быть прочитана и как посвящение археологической Трое Шлимана. Приседшая купальщица непонятно где пребывает: «В дУше» или «В душЕ» (и там, и там!).
Диптих «Икар, сажающий цветок» представлен на выставке нижним фрагментом. Верхняя часть падающего Икара (ноги? крылья?) осталась в мастерской. Эта «моментальная» картина – о вечности: в последнюю секунду перед гибелью Икар сажает-бережет-видит цветок.
В названиях часты причастия настоящего времени: «Заходящая в воду» (вылитая рембрандтовская Саския XXI века), «Приклонивший колено» – знак причастности, причастия, непренебрежения действительностью.
Художественные средства Наталии, те, что родом из русского авангарда, нужны художнику как драпировка для прикрытия плотской и душевной интимности, которая «путем зерна» прорастает с картин.
Дадим слово художнику:
«Живопись для меня – это текст, составленный из знаков, которые возникли в результате пластического анализа движений и связей. Абстракция или упрощение еще различимых образов, которое произросло изнутри натуры, как синтез познанного в ней. Набор движений, сил, связей и пластических средств, конфликтно, фактурно и динамично взаимодействующих друг с другом».
Однажды одной юной студентке задали читать Мандельштама, и она «сломалась» на строчках «Чудовищна, как броненосец в доке, – Россия отдыхает тяжело…», не могучи понять, как зверек в доспехах с узкой мордой залез в вордовский документ. Ощущение детского парадокса, вопрошания, непосредственности совмещено в живописи Наталии с трудным материнским испытующим взглядом на загадку жизни («Переход», «Преодоление каждый день», «Оружие – душу»). Охотница за настоящим и его восхитительница, Наталия Михайлова дает зримо ощутить, что Бог – Геометр, а по-гречески еще и Поэт, который весь в настоящем, всегда солидарен с ним скульптурно, неопровержимо архитектурно солиден. Он – основа и краеугольный камень! А в несовершенстве становления настоящего всегда присутствует совершенство законченной формы.
Выставка продлится до 22 августа
Галерея «Борей», Санкт-Петербург, Литейный 58
