На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона.
Псалом 136
Стоит ли идти на картину, – вот, пожалуй, главный вопрос о фильме Антона Желнова «Лето в Бадене». Ответ – стоит, если:
Вы любите Олеговичей – Филиппа Янковского и Павла Табакова, ну и самих Олегов: отдельное удовольствие следить за чертами отцов, которые проступают на лицах детей: усмешка Дракона или Волшебника (больше Дракона, чем Волшебника) у Филиппа Янковского, детский взгляд «голубого воришки» Альхена у Павла Табакова (сын писателя, будущий эмигрант, роль второго плана).
Вы уважаете двуликого Януса: потому что Янус (Янковский) в фильме двуликий: играет и смятого эпохой советского профессора, которого прославило (посмертно) хобби – любовь к Достоевскому, и самого Достоевского. Нужно отметить, что одетые в бороду черты более благородны, а в бритых лицах есть что-то халдейское (СССР зеркалит Вавилонию?).
Вы хотите «депривнуться» без гаджетов и насладиться воссозданной атмосферой конца 70-х годов в духе «Осеннего марафона»: красной обивкой откидных кресел актового зала, курением в кулуарах, «Волгами» с шашечками, коньяком из раздвижных стаканчиков в купе поезда Москва – Ленинград, телефонными автоматами с «двушечкой», номерами телефонов, записанными на обоях, и тысячью других мелочей, любовно выстроенных художником фильма Григорием Пушкиным. При желании можно поискать анахронизмы и подтвердить свое высокое звание знатока эпохи.
Вы не знаете Марию Смольникову. Анна Григорьевна Достоевская, молодая жена писателя, в исполнении актрисы влюбляет в себя и мужчин, и женщин. Воистину «кроткая» в эпоху бужирующего эмансипе. Желнов балансирует на грани «дока» и «артхауса». Подозреваю, что это создало на площадке ряд волшебных моментов, которые позволили Смольниковой заиграть бриллиантом в обхвате рук Янковского.
Вы цените правду в кино. Документалиста Желнова, дебютировавшего с художественным фильмом, исключительно по причине того, что документалку снимать стало ПОЗДНО, никак нельзя упрекнуть в том, что он «ради красного словца не пожалел отца». Смелость обращения с фактами и приблизительность Желнова не сильнее, чем у пионера, надевшего невыглаженный галстук.
Вы верите в поддержку друзей и в то, что иногда можно сбежать из Москвы в Ленинград и получить приют и порцию понимания, как это сделал герой у Гильды в исполнении Людмилы Борисовны Чирковой, а также понимаете, что такое «оторваться по-питерски», а именно: выпить маленький двойной в «Сайгоне», столкнувшись в дверях с Сергеем Довлатовым, – как это сделала как-то беременная автором этих строк мама (сработало!), – сообразить на троих, кинув «рваный рубль на стойку», и оказаться в необычно мажорном салоне в окружении внимающей стихотворению Евгения Вензеля ленинградской интеллигенции, в которой, только вангуя, можно угадать персоналии.
Вы сотрудник музея Достоевского (СПб, Кузнечный переулок, 5/2, метро Владимирская/Достоевская) или профессор медицины (патологоанатом? инфекционист?), который пишет в стол.
И наконец, стоит пойти на фильм, если Вы не узнали переиначенную реплику Мармеладова из «Преступления и наказания» в названии этой заметки.
«Лето в Бадене» Желнова – хороший тизер к книге. Давайте занырнем в эту, в кои-то веки, перевернутую «воронку продаж» и раскупим переиздание «Лета в Бадене», выпущенное издательством «НЛО», и «вспомним о Сионе» – о годе своего рождения.
